— Ба-аб! Слышишь?!

— Чего?

— Музыку!

— Какую ещё музыку?

— Точно! Это было! — теперь Даша была уже уверена. — Постой-ка…

— Ты куда?! Не ходи туда!

— Да подожди, баб, я проверю…

Даша смело шагнула за двери клуба, не обратив внимания на то, что на входе не дежурят, как водится, плечистые охранники. Музыка в зале оглушала. У барной стойки толпился народ. В центре зала лениво «выламывалась» молодёжь.

— Как будто ничего не случилось… — сказала себе Даша.

— А что должно было случиться? — к ней тут же подошёл обаятельный молодой человек, чуть старше её.

— Ничего. Просто колоколов здесь не слышно.

— Зато слышно хорошую музыку.

— Фрутимер… — вдруг вспомнила Даша какое-то странное слово.

— Ты меня знаешь?

— Слышала.

— Фрутимер — это типа кличка. Потому что мой отец заведует всеми фруктово-овощными базами. Тупо, наверное, звучит, да? Девчонки называют меня Фрутик.

— Ладно, привет девчонкам, Фрутик. — Даша повернулась к выходу и собралась уходить. Её не оставляла мысль, что она забывает нечто очень важное.

С бабушкой столкнулась в дверях, запнулась, чуть не сшибла её с ног. Хотела по привычке выругаться на порожек и на всё заведение в целом, но неожиданно для себя удержалась.

— Это точно было! — вспомнила Даша.

— Ух… — бабушка успела заглянуть внутрь. — Раньше хоть танцы были, а теперь точно пляски бесовские.

— Не грузись, баб, пойдём быстрее.

— Пойдём…

И тут Дашу вдруг осенило.

— Баб? — девушка остановилась. — Вот если что-то там случилось, мы-то идём, а как те, которые в больнице?

— Гм… — остановилась следом Галина Петровна. — Ну, службы же всякие есть. Эм-че-эс.

— Думаешь, кто-то вспомнит?

— Не знаю, — растерялась бабушка, — для начала надо узнать, чего это по ночам в колокола бьют.

— Баб, а если это Конец Света?! — спросила вдруг Даша.

Галина Петровна пожала плечами, внимательно посмотрела на внучку, так, будто раньше чего-то в ней не замечала.

— Ну… если Конец Света, значит — Конец Света. И за это — слава Богу. Отмучились, значит. К тому всё и шло.

— Баб! Ты так говоришь, как будто сериал посмотрела и в конце дождалась, что главного злодея прищучили!

— Может, и так…

— А жить-то когда?!

— Так, может, жизнь только начинается.

— Баб, да что ты такое говоришь! А любовь?!

— Там, что ли, любовь? — бабушка кивнула на дверь ночного клуба.

— Ну что ты меня всегда такой… даже не знаю какой выставляешь…

— Вот видишь, — обняла Галина Петровна внучку, — опять ругаемся. Уж чего нельзя, если Конец Света, так это ругаться.

— Не, баб, не ругаемся, — прижалась к ней Даша.

— Не ругаемся, — со вздохом согласилась Галина Петровна.

5

Михаил Давыдович понял, что его разбудил колокол. Утро? Да нет… За окном — ночь. Да что там у них?

Отжался от подушки и почувствовал под рукой книгу. Приблизил к глазам — Новый Завет. Было твёрдое осознание, что он прочитал её целиком. Неужели получилось? Если спал — кем проснулся? В голове — как будто остатки странного сна. И самое неожиданное — жуткое, давящее чувство — как будто наступили последние времена. Откуда оно пришло? Из споров с Макаром? О чём напоминает колокол? По ком звонит?

Профессор подскочил с кровати и вырвал из ровного ряда с полки томик Хемингуэя. Зачем? Чтобы вспомнить, по ком звонит колокол. Открыл наугад в конце, будто гадал, и стал думать вместе с умирающим Джорданом: «Как ты думаешь, кому легче? Верующим или тем, кто принимает всё так, как оно есть? Вера, конечно, служит утешением, но зато мы знаем, что бояться нечего. Плохо только, что всё уходит. Плохо, если умирать приходится долго и если при этом очень больно, потому что это унижает тебя. Вот тут тебе особенно повезло. С тобой этого не случится». Почему так явственно казалось, что Джордан, остающийся один на один с врагом, жертвующий собой ради друзей, живёт где-то внутри?

Метнулся в начало и выхватил глазами знаменитый эпиграф из Джона Донна: «Нет человека, который был бы как Остров, сам по себе: каждый человек есть часть Материка, часть Суши; и если Волной снесёт в море береговой Утёс, меньше станет Европа, и также, если смоет край Мыса или разрушит Замок твой или Друга твоего; смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по тебе».

— Кто станет сберегать душу свою, тот погубит её; а кто погубит её, тот оживит её…— слова апостола Луки любил повторять Макар. Профессору показалось, что и сейчас не он повторил их, а Макар, который находился где-то рядом.