Утром Джозайя начал наводить порядок на рабочем месте и готовиться к появлению Элинор. Они расстались поздно вечером, и он ждал, что она появится только после ленча, но ему хотелось быть готовым, надумай она удивить его ранним появлением.

– Извините, сэр. – В дверях появился Эскер. – Сэр, у Крида внизу визитер. Джентльмен просит разрешения подняться. Его зовут Томас Келлер.

– Келлер? – Джозайя бросил на пол тряпку. – Что ж, он не опасен. Пусть мистер Крид пропустит его и направит сюда. Спасибо, Эскер.

– Как скажете. Надеюсь, лестница ему не страшна, сэр. Ведь это настоящее испытание для всех ваших друзей. Карабкаться вверх пять пролетов… – Эскер вздохнул и покачал головой. – Хорошо, я отправлю его наверх.

Старик ушел, и Джозайя улыбнулся, услышав, как его управляющий понимал свой долг: спустившись в собственную обитель, Эскер перегнулся через перила и крикнул Криду, что джентльмен может подняться в студию.

Джозайя продолжал наводить порядок, пока не услышал на лестнице тяжелые шаги.

– Мистер Хастингс? Ваш человек отправил меня наверх, и я… Какой у вас необычный дом, сэр. – Войдя в комнату, Келлер, старался отдышаться. – Я думал, это здание заброшено…

– Я необычный человек, мистер Келлер.

Скрестив на груди руки, Джозайя проклинал судьбу, которой именно сейчас надо было поставить серую кляксу там, где находилось лицо мистера Келлера, так что он видел лишь контур его головы.

– Чем могу служить? Если речь о заказе, то, боюсь, я сейчас не принимаю…

– Нет, мистер Хастингс. Я пришел совсем по другому делу. – Келлер осмотрелся и добавил: – Это касается мисс Бекетт.

Джозайя не шелохнулся.

– Да? И что же?

– Буду говорить прямо, мистер Хастингс. После знакомства с ней вчера вечером и вашего внезапного ухода я навел справки. О природе ваших отношений с мисс Бекетт ходят довольно непристойные сплетни и подозрения. Настолько неприличные, что опасаюсь за ее безопасность и нравственность. И я, как джентльмен, пришел попросить вас прекратить всякие отношения с ней.

Тон гостя был резкий, без тени иронии, и Джозайя заставил себя несколько раз медленно вдохнуть, чтобы удержать свой нрав в узде. Наконец он решил, что сможет ответить спокойно.

– Ваши опасения беспочвенны, мистер Келлер.

– Но у нее нет родных, нет средств, так что вам очень легко воспользоваться своим преимуществом и скомпрометировать ее. Мне трудно поверить, что женщина, с которой я вчера познакомился, приняла бы катастрофическое решение позировать художнику, будь у нее выбор.

– Катастрофическое? Вы, сэр, начинаете действовать мне на нервы.

– Я сказал что-то не то? Она по доброй воле позировала вам? Эта блистательная идея принадлежит ей самой?

– Поверить не могу, что защищаюсь перед тем, кто частично ответствен за отсутствие выбора у мисс Бекетт. Не ваш ли отец обманом лишил ее состояния, которым вы с радостью пользуетесь? Легко рассуждать о морали и изображать святошу, когда ваш собственный родственник вершил грязные дела, чтобы воздвигнуть золотой пьедестал, на который вы взгромоздились. Скажите, когда ваш отец радовался удачному воровству и наполнял кошелек, вы читали ему лекцию о морали?

– Я не знал, что произошло! Я выяснил все недавно, после смерти отца. И предупреждаю вас: придерживайтесь уважительного тона! Я скоро исправлю ошибки отца! И начну с того, что прослежу, чтобы дочь его партнера не погубил волокита и прожигатель жизни!

В комнате воцарилась зловещая тишина; наконец Джозайя проговорил:

– Вы же не знаете меня, мистер Келлер.

– Вы, вероятно, правы. Но я знаю другое. Вы не член Королевской академии, и я никогда не видел ваши картины на публичных выставках. Не могу также припомнить каких-либо упоминаний о вас. За исключением колонок светской хроники, в которых, если память мне не изменяет, писали о вашем присутствии на балах и вашей репутации… Я даже припоминаю что-то о каком-то тайном клубе… «Отшельники», кажется, верно?

«Черт побери. Гейлен прав. С чего я тогда решил, что это хорошая шутка? И почему мы пребываем в заблуждении, думая, что наш тайный кружок остался тайной?»

– И каков ваш вывод?

– Полагаю, что вы, сэр, играете роль художника, чтобы охотиться на беззащитных женщин.

– Я ни на кого не охотился, Келлер. И не играю роль.

– Но вы предложили деньги женщине, оказавшейся на грани голода. Предложили деньги, чтобы она пошла на компромисс с моралью и позировала вам.