– Роуме?! Откуда вы знаете?

– Вы допрашиваете прямо как школьная учительница. Роума раньше преподавала в школе. Географию и физкультуру – так говорит Кларисса. Странное сочетание. Не могу представить, как Роума, насвистывая, носится по хоккейному полю, заставляя девочек работать усерднее, или ныряет в самый глубокий угол бассейна. Что ж, в конце концов, в это можно поверить. У нее довольно мускулистые плечи.

– А гравюра? – напомнила Корделия.

– Роума рассказала мне, что нашла ее в подержанной книге. Она подумала, что я могу заинтересоваться, и показала мне ее вчера перед репетицией, а я оставил ее на промокательной бумаге на столе в кабинете.

– Кто-нибудь мог увидеть ее и забрать?

– Вы говорите как детектив. Как вы сказали, кто угодно мог увидеть ее и забрать. Между прочим, послание, похоже, напечатали на моей машинке, а она тоже стоит в кабинете.

По крайней мере машинку легко проверить: Корделия вполне могла бы сделать это сейчас, – но прежде чем она успела попросить разрешения, Эмброуз произнес:

– И еще кое-что. Простите, что меня это беспокоит больше, чем анонимные письма в адрес Клариссы. Кто-то сломал замок в витрине у кабинета и украл мраморную детскую ручку. Допустим, за то время, пока будете работать секретарем-компаньонкой, вы случайно узнаете, кто это сделал. В таком случае я буду очень благодарен, если вы предложите вору вернуть ее. Признаю, что это изваяние не всем может прийтись по вкусу, но я его полюбил.

– Ручка принцессы? Когда вы заметили, что она исчезла? – спросила Корделия.

– Мунтер говорит, что вчера вечером, когда он запирал витрину, она еще была на месте. Это было в двенадцать часов десять минут. Он отпер витрину сегодня после шести утра, но не заглядывал внутрь, хотя и думает, что заметил бы, если бы ручка исчезла. Однако он не уверен. Я сам увидел, что она пропала и замок взломан, когда пошел на кухню заварить себе чай около семи утра.

– Это точно не Кларисса. Она спала, когда я проснулась утром. И я сомневаюсь, что у нее хватило бы сил взломать замок, – сказала Корделия.

– Особых сил и не требовалось. Крепкий нож для бумаги успешно справился бы с этой задачей. К удобству грабителя, такой нож как раз лежал на столе в кабинете.

– Что вы собираетесь делать? – поинтересовалась Корделия.

– Ничего. По крайней мере до спектакля. Я не представляю, как это повлияет на Клариссу. Это моя утрата, не ее. Но я полагаю, вы не хотели бы, чтобы она узнала?

– Думаю, жизненно важно, чтобы она не узнала. Ее сейчас может расстроить любая мелочь. Нам остается только надеяться, что больше никто не заметит пропажу.

– Если и заметят, я, допустим, могу сказать, что убрал ее, поскольку Кларисса заявила, что она ей не нравится. Унизительно лгать, когда в этом нет необходимости, но если вы считаете, что важно не сообщать Клариссе…

– Да, это очень важно. Я буду очень благодарна, если вы ничего не будете говорить и делать до окончания представления.

Именно в этот момент они услышали шаги – твердые, быстрые, гулко отдававшиеся на плиточном полу. Одновременно обернувшись, они уставились на дверь. На пороге, держась за дверную ручку, возник сэр Джордж Ральстон в твидовом пиджаке.

– У меня вчера поздно закончилась встреча, – сказал он. – Я ехал почти всю ночь и спал на стоянке. Думал, Кларисса обрадуется, если я успею к началу спектакля.

– Но как вы добрались до острова? – удивился Эмброуз. – Я не слышал, чтобы сюда подходил корабль.

– Нашел пару рыбаков, которые выходят на промысел ранним утром. Они доставили меня сюда на маленькой лодочке. Я промочил ноги, а так ничего страшного. Я на острове уже несколько часов. Не хотел беспокоить вас. Это кофе?

Самые разные мысли промелькнули в голове у Корделии. Желательно ли теперь ее присутствие здесь? Едва ли она могла задать этот вопрос сэру Джорджу, когда рядом находился Эмброуз. Предполагалось, что на острове она исполняет роль секретаря Клариссы, а на эту работу его внезапный приезд вряд ли мог повлиять. Но как же ее комната? Вероятно, он захочет поселиться рядом с женой. К собственному неудовольствию, она поняла, что расстройство в связи с его приездом, по-видимому, отразилось на ее лице. Эмброуз смотрел на нее с сардоническим, слегка изумленным видом, явно заметив ее замешательство. Сбивчиво извинившись, она вышла.

Толли еще не принесла Клариссе утренний чай. Корделия раздвинула занавески, отперла дверь и стояла у кровати, пока Кларисса не открыла глаза, потом сообщила:

– Ваш супруг только что приехал. Очевидно, встреча закончилась раньше, чем он рассчитывал.

Кларисса оторвалась от подушек.

– Джордж? Но это нелепо! Его тут никто не ждал до позднего вечера.

– Тем не менее он здесь.

Корделия подумала, что поступила благоразумно, предупредив Клариссу. Сэр Джордж вряд ли порадовался бы, узнав, как восприняла новость его жена. Кларисса села в постели и уставилась в одну точку прямо перед собой с непонятным выражением лица. Потом сказала:

– Позвоните в звонок, пожалуйста. Он у камина. Пора бы уже Толли принести мой чай.

– Скажите, пожалуйста, нужна ли я вам теперь? – поинтересовалась Корделия.

Голос Клариссы прозвучал резко, в нем даже послышался испуг:

– Конечно, нужна! Что меняет его приезд? Вы знаете, зачем вы здесь. Если кто-то хочет добраться до меня, он не остановится потому, что явился Джордж.

– Я могу перебраться в другую комнату, если хотите.

Кларисса встала с постели и отправилась в ванную комнату.