Ну, целую, милый, – говорит она.

Ведь это все, что я могу для тебя сделать, – говорит она.

И она шлет мне воздушный поцелуй, и он окутывает меня теплом воспоминаний о той любви, что соединила нас до самой смерти. Он пахнет райским теплом, поцелуй Рины. И это действительно все, что она могла для меня сделать.

Сделай и ты что-нибудь для меня напоследок, милый, – просит она.

И я делаю.

Я танцую для нее.

А потом ухожу.

Много позже я разбирал бумаги своей жены. Посреди наших срамных фотографий, счетов и календариков с отмеченными днями ее менструальных циклов, я наткнулся на клочок бумаги. На нем красивым, но напряженным почерком Рины было выведено:

«у людей и звезд много общего – свет и воспоминания.

звезды оставляют свет, который мы миллионы лет спустя принимаем за звезды, люди оставляют память которую мы десятки лет спустя принимаем за людей.

человек сам себе звезда. звезда своего шоу, звезда своего счастья, кузнец своей решетки, свой супер-стар, человек сам себе победитель Олимпиады, на которой он опередил себя же. человек сам себе звезда великан. да, мы видим звезды которых нет, мы видим людей которых нет, но и те и другие – Есть. у людей и звезд много общего – свет и воспоминания. поэтому я давно не боюсь погаснуть. даже умерев, я останусь мерцать мне хотелось бы только остаться с тобой. даже так, сиянием, пусть понарошку, хотя бы в созвездии»

Эти слова умершей уже Рины дошли до меня светом погасшей звезды.

Я рассказал о них Юле и показал ей записку. Мы поняли, что прощены, и нам нечего больше бояться. Купили автомобиль с открытым верхом, и уехали к морю. Был октябрь, и сезон давно закончился. Дороги пустовали, и езда была – одно удовольствие. Когда нам хотелось отдохнуть или заняться любовью, мы съезжали на обочину и останавливались. Лишь иногда мимо нас, сигналя, проносились гигантские грузовики.

КОНЕЦ