– Закрой, дорогой! Сервис предусмотрен. У меня в лимузине кондиционер стоит, – не унывал Армен. – Щас прибавлю мощность, и подует свежестью, как с горных вершин!

Таксист нажал на кнопку чудо-прибора, и прохлада заполнила салон. Стало заметно комфортнее, пассажиры вздохнули с облегчением.

– Европейский сервис в лучших западных традициях, – таксист поднял указательный палец и затянул заунывный мотив. – Что приуныли? Прорвемся! Вон эвакуатор с мигалками прется, сейчас заберет бедолагу, и движение восстановится. Вся Москва одна гигантская пробка, как бездонное ущелье, понимаешь? Не продохнуть! Ни выручки, ни удовольствия от вождения. Беда, брат, настоящая беда! А куда денешься? Никуда!

– На малую родину не хочешь вернуться? – включился в разговор Мурский.

Таксист пришел в замешательство:

– Э-э-э… Это куда на малую родину? Я коренной москвич.

– Меня не проведешь. Какой ты коренной? Готов поспорить на сто баксов, что ты не дольше пяти лет здесь околачиваешься, а приехал из ближнего зарубежья, спасаясь от правосудия.

– Не шути так, дорогой, я честный человек! Хочешь, докажу? У меня семья, дети, бизнес, я здесь свой. Меня диаспора поддерживает! – взволновано оправдывался задетый за живое Армен.

– Ну а прародители твои откуда?

– А зачем ты спрашиваешь, не все ли равно? Москвичи есть москвичи, не заметно, а? Мы нигде не пропадем – выживем везде!

Мурский в знак согласия кивнул головой, но не перестал пытать бедолагу:

– Навестил бы могилы предков, что мешает?

Таксист задумался, будто вспоминая генеалогическое древо. Нажав на газ, чтобы продвинуться на два метра вперед, он поставил точку в доставшем его допросе:

– Дорогой, как тебе объяснить… Москва манит, притягивает! И тот, кто приехал, не знает пути назад.

Мурский не стал комментировать его заявление и устало спросил небо:

– О боги, когда же мы выберемся отсюда?

Мудрый таксист решил помолчать и больше не разговаривать со странными пассажирами. Он включил радио, и салон заполнился шансоном. Секретные пассажиры молча внимали необычным блатным песенкам из приемника, к тому же Флипперу они пришлись по вкусу. Он старался вникнуть в каждое слово, постичь незамысловатый смысл текста очередного охрипшего исполнителя и даже пытался запомнить припев, ловко наложенный на простоватую двухаккордовую мелодию.

Пробка постепенно рассасывалась. Завороженные слуги правосудия стали невольными участниками обыденных событий часа пик. Ползущий город с мигалками спецтранспорта, вызывающими кортежами федеральных номеров и потоком человеческих ресурсов, как отточенный механизм, необратимо приближался к полудню, наполняясь новым потоком транспорта и склочными толпами в подземельях метро…

Вика очнулась в скрюченной позе в своей постели. Во лбу горела «звезда» – целое северное сияние! Ей казалось, голова окаменела и не двинется с места. Прикоснувшись пальцами к месту удара, она с облегчением обнаружила, что голова цела – значит, все не так трагично, как ей почудилось секунду назад. Она попыталась встать: повернулась на бок, затем с трудом села и третьим движением опустила ноги на пол. Голова закружилась, перед глазами побежали круги и замелькали мушки. Вика прикрыла глаза и помассировала их. Мушки перестали маячить и исчезли. Качаясь как маятник, девушка поднялась и направилась к зеркалу.

Убедившись, что с лицом все в порядке, она обошла разоренные комнаты, чтобы проверить, что осталось в целости, а что грабителям удалось утащить с собой, а заодно оценить причиненный материальный ущерб. О моральном взыскании она пока не задумывалась.

Кругом царил чудовищный беспорядок, наводить порядок бесполезно. Вика присела на диван и стала вспоминать лица обидчиков. Вскоре в памяти всплыли их мутные черты, но пользы это не принесло. Вика подобрала с пола телефон, удивившись, что грабители не прихватили его с собой. На экране горели неотвеченные звонки от Павла – англичанин желал получить окончательный ответ. На сей раз Вика точно знала, что ему ответить, и решение принято не в пользу заезжего ухажера. Поразительно, но продолжительная отключка в результате прицельного удара в переносицу помогла сделать ранее невозможный выбор. Отныне Вика точно представляла, чего она хочет, а чего нет.

Неожиданно тишину нарушил дверной звонок. Вика вздрогнула и пошла на звук, но, сделав несколько шагов, остановилась. Показываться на люди в неприглядном виде и в разоренной квартире совсем не хотелось. Но стоящий за дверью не собирался сдаваться, звонки продолжали сотрясать воздух. Чрезмерная настойчивость посетителя привела к нужному результату: девушка осторожно доковыляла до порога и посмотрела в глазок. По ту сторону стоял Павел Артемович, прислонившись к стене. Не раздумывая, Вика впустила его.

– Ты нашлась! Слава богу!

– Паша? Не ожидала…

– Полдня тебе звонил, ты не брала трубку!

– Я спала, извини, – солгала Вика. – Когда засыпаю, я как глухая, танком не разбудишь.

– Вид у тебя не самый бодрый, как будто три дня не спала.

– Спасибо за комплимент. Я бы тебя впустила, но у меня колоссальный беспорядок, самой стыдно… Ремонт намечается.

– Я хочу получить окончательный ответ! – серьезно произнес Ломз. – Через четыре часа у меня самолет.

– Улетаешь в Лондон? – догадалась Вика, прищурившись.