– Значит, я не чайник. У меня и компьютера своего нет. Нет, ошибся, есть – детям купил. Но сам не увлекаюсь, я же за баранкой круглые сутки, какие игрушки?!

– О чем вы? – опомнилась Вика и огляделась. – Вау! Что это за военная база?

– Это промышленное предприятие по производству химикатов, – объяснил Армен. – Похоже, оно наполовину банкрот или уже закрылось.

Из раскрытых ставней гигантского цеха показалась компания рабочих в робах и касках, закрывающих их поредевшие от реагентов шевелюры. Люди шли навеселе и что-то оживленно обсуждали. Увидев позабытое чудо японского автопрома, они проводили его удивленным взглядом, ведь посторонние объекты редко показывались на территории богом забытого предприятия.

– Видишь, не все вымерли, – заметил Армен и посигналил изумленной публике.

Молодчики в касках мгновенно отреагировали и дружно замахали в ответ руками в брезентовых перчатках.

– Ты осторожнее, – предупредил Стас. – Вдруг это сбежавшие уголовники, прикидывающиеся пролетариатом, или обычные мародеры.

– Что тут мародерить? Все вынесли тысячу раз до нас. Это хорошие ребята, одна физиономия мне даже знакома. По-моему, свояк Чилкина.

– Так остановись и спроси, где его искать, – справедливо предложила Вика.

Армен скептически пробормотал:

– Не стоит. Привяжутся к нам, попросят денег взаймы, подвезти или угостить. Короче, заядлые попрошайки, точь-в-точь как цыгане.

– Хорошо, что трудоустроены, – задумчиво произнесла Вика. – Я уже стала представлять, что это мертвый город в городе. Чем вам не другое измерение? Мы попали в иной мир, и для этого не обязательно телепортироваться или пользоваться навигатором.

– Правильно, – поддержал Стас, – достаточно с Кутузовского проспекта перебраться в Мытищи или Химки. У нас в одной Москве сотни разных измерений, а мы посещали от силы два-три. Сколько еще предстоит! Займемся этим на досуге?

– Обязательно, – улыбнулась Вика. – Как только разберемся со старым дельцем.

Фургон миновал несколько высоких зданий с кривыми трубами и решетками на круглых окнах. Около них громоздились кучи строительного мусора, тонны ржавого металла – настоящий подарок для собирателей металлолома, баки и цистерны с неведомой ядовитой заправкой. Вдоль дороги красовались переполненные мусорные контейнеры, разбросанные, как переспелые мухоморы в лесу, красные картонные коробки и пустые деревянные ящики, уложенные в миниатюрные кучи.

Остановился Армен у двухэтажного кирпичного строения, переходящего в очередной цех. К зданию прилепилась невзрачная каморка с обшарпанным крыльцом с тремя ступеньками и настежь раскрытой дверью, около которой слонялся лохматый мужичок с рюкзаком. Он ходил по кругу, вглядываясь в неизвестность, и периодически плевал на стену сарая.

– Дамы и господа, мы прилетели! – торжественно произнес Армен. – Отстегивайте ремни.

– Поганое место, – оценил Стас окружающую обстановку.

– Да уж, не Пикадили, – пошутила Вика, невольно вспомнив потерянный Лондон.

– Это случайно не Чилкин? – спросил Пастарьев, презрительно указав на чумазого сгорбленного бедолагу с мешком или рюкзаком за спиной.

– Я так его себе и представляла: непримечательный оборванец а ля дед Мороз из вытрезвителя, банальная пародия на басни Петросяна, – прошипела Вика, разглядывая грязноватого мужичка.

– Не обижайте Петросяна, – вступился Армен, – он мой любимый юморист. А это не Чилкин, не радуйтесь почем зря. Сейчас спросим у него про Аркашу.

Гиблый мужичок в просоленной, не по размеру напяленной униформе опасливо выпучил хмельные глаза, готовясь броситься наутек.

– Что надо? – отозвался он недовольным тоном. – У меня ничего нет.

– Не волнуйся, брат, мы не причиним тебе зла. Спросить надо!

Тот как по приказу заметно успокоился, оттряхнулся, вытер колючий нос и дажде сменил гнев на милость:

– Раз так, то спрашивай. Сволочи разные задрали! Обобрали до нитки!

– Ты чего здесь лясы точишь? – сурово допрашивал Армен.

– Да я инвалид второй группы. Десять лет органике отдал, здоровье тут и угробил, мать вашу! Вот зашел за выплатой, а никого нет ни хрена. Куда, сволочи, запропастились?

– Так уже поздно, ты бы еще ночью зашел.

– Поздно? Вот падлы, не предупредили.

– Ты Чилкина знаешь? Аркадия Чил-ки-на, – по слогам повторил Армен. – Он еще числится на заводе?

– Аркашку? А то! Он мне денег должен.

– Не тебе одному, брат. Он здесь, у себя?

– Почем мне знать? Утром был, курили на крыльце вместе, стрельнул у него цыгарку.

– Значит, у себя. Выходим, товарищи! – торжественно позвал таксист. – Аркаша должен быть в своих апартаментах. Спит или напился до чертиков. Разбудим его, обрадуется.