Шрифт:
– Да, приезжал.
– Зачем вы туда ездили?
– Я ездил, чтобы взять мою дочь и отвезти ее в Париж, где хотел устроить ее на работу.
– Это был повод. Вы отлично знали, что ваша дочь взрослая и хорошо образованная гражданка, и что она могла просто выехать к вам по вашему письму. Тратить для этого ваши деньги и время, которых у вас было более чем недостаточно, было не нужно.
– Вы правы. Я как-то не подумал об этом. Мне так хотелось увидеть мою дочь.
– Вы очень ее любите? Акантов пожал плечами:
– Странный вопрос. Я вдовец. Она единственная моя дочь…
– Ну, так имейте в виду, что ваша дочь здесь. И от вас будет зависеть избавить ее от самых лютых мучений.
– Но… Этого не может быть!.. Моя дочь… В Америке!..
– А что, гражданин, вы думаете, что Америка не в нашей власти?..
Лампа на столе у следователя нестерпимо резала глаза Акантову. Кровь стучала в виски. Покрасневший, было, при словах следователя, Акантов стал опять смертельно бледным. Он был близок к обмороку, и с трудом понимал то, что совершенно спокойно говорил ему следователь:
– Да, точно… Поводом вашей поездки было желание повидать вашу дочь и увезти ее во Францию, но цель поездки была иная. Вы ехали в Берлин по поручению генерала Миллера…
– Да ничего подобного! – глухим голосом сказал Акантов. – Я больше года до поездки в Берлин не видел генерала Миллера.
Следователь настойчиво продолжал:
– Вы приехали в Берлин по поручению генерала Миллера, чтобы повидаться с товарищем Тухачевским и сговориться с ним о совместных действиях против Советского Союза…
– Неправда!.. Этого не было, – крикнул Акантов. Следователь продолжал, не повышая голоса:
– Вы виделись с товарищем Тухачевским в гостинице Кайзергоф и там…
– Но я не знаю такой гостиницы!.. Я никогда в ней не был!..
– В гостинице Кайзергоф вы сказали товарищу Тухачевскому, что перешлете через Германию триста офицеров для пропаганды и разложения Красной армии…
– Да, если бы это было возможно!..
– Затем вы поехали с ним к одним немцам, фамилии их вам не назвали, и там вы говорили, что 180-ти тысячная армия может быть создана из русской эмиграции и двинута на помощь Германской интервенционной армии…
– Да ничего этого не было!.. Арабские сказки какие-то, – пробормотал Акантов. Он уже прозревал истину. Его оговорили, он был нужен для какого-то показания против Тухачевского.
– Так вот где именно виделись вы с немцами, и не можете ли вы все-таки указать нам их приметы? Кого из Русских генералов предназначали вы на командные посты в этой армии?
– Клянусь вам, что ничего такого не было.
– Клянетесь?.. Напрасно… Ваши действия в Берлине нам известны с часа на час. Вы пробыли в Берлине четыре дня. Что вы там делали?..
– Извольте. Сколько смогу вспомнить… Ведь, это было два года тому назад…
– Такие дела никогда не забываются.
– Приехал я ночью. Я не говорю по-немецки, и совсем не знаю города. Меня встретила дочь и отвезла меня в пансион на Байеришер-плац, где для меня была снята комната.
– Почему вы не остановились там, где жила ваша дочь, у родственников покойной вашей жены?.. Это было бы проще и дешевле…
– Я не хотел их стеснить…
– Гм… Допустим, что и так. Хотя?.. Богатые люди… Немцы… Дальше…
– На другой день я был у сестры моей покойной жены и провел весь день в семье. Вечером мы были с дочерью на концерте хора Жарова.
– Вы еще днем были в Зоологическом саду и в Аквариуме. Говорите все. Вы сами видите, что нам все известно…
– На концерте я случайно встретился с одним капитаном… с одним человеком…
– Не стесняйтесь, пожалуйста, говорите прямо: с капитаном Лапиным. Он уже нами арестован…
– Да… Разве?.. Этот человек уговорил меня придти к нему на следующий день послушать московское радио… По непонятной мне слабости я согласился, и весь вечер, до поздней ночи, провел у этого человека, но где это было, я, по незнанию улиц Берлина, не могу вам сказать…
– Это было на Розенгеймер-штрассе, в двух шагах от вашего пансиона…
– Да, в двух шагах…
– О чем вы говорили с капитаном Лапиным?
– Я не помню… Кажется, о Москве… О прошлой жизни, вспоминали Добровольческую армию…
– Говорите все.
– Я больше ничего не помню.
– Хорошо, я вам напомню. Жена Лапина декламировала вам стихи, потом вы говорили о вашей цели, о свидании с Тухачевским и условились на следующий день поехать в Кайзергоф.
– Нет, этого не было. Да, помнится мне, этот человек мне говорил что-то о Тухачевском, но я не поддержал этого разговора.