– Игорь, там Воронцов, – глянув на Лику, тихо сказал Буков.

– Кто?!

Воронцовых на Руси много, но вдруг это тот самый?.. Буков многозначительно кивнул, подтверждая его догадку.

– И что ему нужно?

– Сказал, что по важному делу. Вопрос жизни и смерти…

Игорь принял Воронцова в своем кабинете.

– Суровая у тебя охрана, – сказал Женя, усаживаясь в кресло. – Это хорошо.

– Зачем пришел? – сурово спросил Игорь.

– Ну, если тебе о Юле интересно узнать…

– Неинтересно! – отсек он.

– Ну, и не будем… С ней все в порядке… Дома она сейчас, у матери…

Игорь молчал, холодно глядя на него.

– Неинтересно… – теребя четки, чтобы унять волнение, задумчиво буркнул про себя Воронцов.

– Мусульманин? – спросил Игорь, взглядом показав на четки.

– Нет.

– Волнуешься?

– Да… Я же знаю, кто ты такой. На своей шкуре убедился. – Женя пытался держаться с достоинством, но заискивающие нотки прорывались в голосе. – Сам Карлос тебя побаивается… Не скажу, что боится, но побаивается, – вымученно улыбнулся он.

– Кто?! – нахмурился Игорь.

Не думал он, что разговор свернет на воровскую тему, и на всякий случай посмотрел на Букова, стоявшего в дверях. Юра правильно понял его взгляд и кивнул. Впрочем, Игорь и сам знал, что Воронцова обыскали с ног до головы, прежде чем допустить к нему.

– Карлос.

– Ты его знаешь?

– Лично – нет. Но я работал на его человека. Через этого человека заказ и прошел…

– Заказ?

– Тебя заказали. – Воронцов смотрел на Игоря, как врач – на пациента, сообщая ему о страшной болезни. Дескать, конец еще не скоро, но излечения не будет.

– Кто?

Именно таким пациентом и почувствовал себя Игорь. Даже кончики пальцев похолодели.

– Карлос.

– Откуда знаешь?

– Я же говорю, что работал на воров. И Гармака знаю, и Цуката.

– Цуката?!

– Ему тебя и заказали… А если Цукат взялся за дело… Но у него случались и осечки. Например, с тобой. Он за тобой охотился, если ты не знаешь. Охотился, но ты живой… И за Юлей он охотился, и, если бы не ты, ее бы сейчас в живых не было.

– Кто ты такой? – резко спросил Игорь.

– «Гонтарь» моя кличка.

– Не знаю такого.

– Я с Гармаком работал. Сгорел я. Заживо. Два года назад…

– Недогорел? – Игорь красноречиво глянул в сторону Букова. Дескать, бензин есть, за спичками дело не встанет.

– Да нет, дотла выгорел… Воронцов – это липа. Но мне нравится… Можешь пробить насчет Гонтаря. И через Гармака можешь пробить, и через ментов. Это я для них, для ментов, сгорел… Гармак в курсе, что я жив. Мы с ним больше не работаем, но ты можешь и через него пробить. Только осторожно. Очень осторожно. Он – хитрый лис, начнет ситуацию пробивать, почему ветер на меня с твоей стороны дует… Как бы не узнал про этот наш разговор.

– А если узнает?

– «Заглушат» меня.

– Мне какое до этого дело?

– И Юлю «заглушат», – вздохнул Воронцов. И глаза у него вдруг заслезились.

Игорь промолчал. Юля умерла для него, но ему не хотелось, чтобы это произошло для всех. Пусть как хочет, так и живет. Но живет…

– Зачем ты пришел? – выдержав тягостную для обоих паузу, спросил он.

– Долг платежом красен.

– Долг?

– Ну, ты же убить меня мог… Я знаю, что мог… – сказал Воронцов, глядя Игорю прямо в глаза. – Да и не только это. – Он замолчал, не решаясь продолжать.

– Что не только это? – поторопил его Игорь.

– Любит она тебя… Что бы ты там себе не думал, любит… Меня больше любит, но и ты для нее не последний…

– Разжалобить меня хочешь? – скривился Дергун.

– Разжалобить? Зачем? – удивился Воронцов.

– А затем, что Юля сейчас за тебя не заступится. Затем, что здесь можешь остаться.

Женя глянул на него с упреком, но страха в глазах не было. Вызов судьбе был, а страха – нет.

– Значит, Цуката ты знаешь, – сквозь зубы процедил Игорь.

– Да, знаю. Он Юлю Гармаку привез, а я ее принимал. Этот Цукат еще та мразь… – скривился Воронцов. – Давай, говорит, девчонку на двоих поделим… Отговаривать пришлось. А надо было грохнуть… Но я тогда Юлю не любил. Да и знал я, кто такой Цукат… Личность известная, беспредельщик еще тот…

– А ты не мразь?.. Зачем Юлю похитил?

– Я ее охранял. Ну, когда она у Гармака была. И к ворам на разговор возил… В общем, влюбился в нее. И она в меня… Я к ней потом подъезжал, давай, говорю, вместе будем, она отказывалась. Потому что тебя любила. Но потом согласилась. Она ведь и меня любила. И сейчас очень любит… Не вопрос, я перед тобой виноват, потому и пришел сегодня… Если здесь навсегда останусь, то все равно не зря приходил.