Ты когда-нибудь простишь меня? Сейчас, когда я состарился, мне иногда представляется, что Ален был моим сыном, и я думаю о Симоне, его отце. Простите, месье Хоффман! Простите меня за то зло, которое я вам причинил!

Я выпрашивала у матери слова любви, которых никогда не слышала. Я искала руку, в которую могла бы вложить свою. Не руку ребенка, не руку любовника, а такую, с какой я сама почувствовала бы себя ребенком. Архангел — двойник Алена. Я нашла в нем ту же нежность и трепетность. Ту теплоту, которая никогда не исходила от матери. Теперь, благодаря Архангелу, я знаю, что была для матери желанным ребенком. Может быть, он научит меня полюбить ее снова.

АРХАНГЕЛ покинул больницу Святого Иосифа. Майя настояла, что проведет первую ночь у него. Запивая тартинку кофе с молоком, она вспоминала долгие ужины в Ашбери, которые могли затянуться до утра. Ее родители и Архангел говорили о переустройстве мира, а она засыпала, убаюканная звуками их голосов. Майя разглядывала Суриаля и узнавала вновь его привычно согнутую спину и особую манеру держать сигарету. Этим утром сигарета, зажатая в его пожелтевших пальцах, была незажженной.

— Ты уверен, что не хочешь отдохнуть пару недель? — спросила Майя. — Врач говорил мне о том, что тебе хорошо бы съездить в окрестности Иера…

— Ты что, смеешься? В этот приют для старичья?

— Архангел, это совсем не приют, это дом отдыха с тренажерным залом, бассейном…

— В который мочатся старики! Нет уж, спасибо!

— «Старики»! Можно подумать, тебе самому двадцать лет! Пятидесятилетний отец семейства покажется мальчишкой рядом с тобой!

— Просто удивительно, какой ты можешь быть злой, когда захочешь! Надеюсь, все же не такой, как твоя матушка! Это было бы уж слишком!

— Извини! — Майя рассмеялась. — Скорее уж, я пошла в тебя! Это меня сильно беспокоит. Ты такой упрямый, вечно бунтуешь… Но как бы то ни было, мой старый Архангел, ты заставляешь меня смеяться, и это хорошо!

— Перестань меня называть «старый Архангел»! Лучше послушай вот это. Ты не представляешь, как это прекрасно! Истинный отдых для меня — сидеть дома одному и слушать Марию Каллас! С этой женщиной я и закончу свои дни… «The Woman»!

Лицо Архангела оживилось. Он вышел на середину комнаты, выпятил грудь и начал подпевать пластинке. Затем обратился к Майе:

— Патетический. Необузданный. Хрупкий. Мощный. Абсолютный. Торжественный. Страшный. Нежный. Столько еще прилагательных можно подобрать для голоса Марии!.. Ты любишь оперу, Майя?

— Да, но редко слушаю.

— Я заставлю тебя прослушать самые прекрасные оперы! И ты заплачешь от «Манон Леско», как Пуччини в рекламе кассет BASF! Черт, хорошая была реклама! Я жалею, что не я ее придумал!

«Какой же ты симпатяга, Архангел! — подумала Майя, убирая со стола. — Насколько же ты отличаешься от Евы! Бедная мама! Какие грехи ты хотела искупить? Грехи Германии, которые не были твоими? Осудив себя, ты наказала и всех нас. Пора сбросить этот груз вины, это общее бремя… Сможешь ли ты разделить счастье с теми, кто любит жизнь? Я попытаюсь дать тебе то, что ты так часто высмеивала, — ту любовь, которая у меня еще осталась. Я попытаюсь извлечь ее неповрежденной из-под груза ненависти и горечи, как если бы я была щедро одарена твоей материнской любовью, которой мне так не хватало!»

— На какое время ты заказала столик, Майя?

Белые волосы Архангела были тщательно расчесаны и завязаны в конский хвост, щеки выбриты. От него пахло туалетной водой, и он весело насвистывал мотив из «Кармен».

— На час дня. Не забудь, что для Ребекки и Мари ты — только лучший друг Алена. Я случайно встретилась с тобой и…

— …и мы бросились в объятия друг другу под музыку из «Мужчины и женщины». Мы много говорили о твоем отце, потом перешли к общим воспоминаниям, и когда ты спросила: «Хочешь стать моим дядюшкой, которого у меня никогда не было?» — я ответил: «Да, это будет такая удача для меня! У меня нет ни детей, ни внуков, так что это просто джек-пот!» Ах да, я и забыл: мы не будем говорить ни о религии, ни обо всех этих вульгарных вещах, из-за которых люди веками убивали друг друга! Я хорошо выучил урок, Майя?

— Да, на «отлично»! Я тобой восхищаюсь! А что если мы прогуляемся по кладбищу Монпарнас, пока есть время?

— Майя, ты просто гений!

— Ты сам это сказал!

Прижавшись друг к другу, они дошли до главного входа — с бульвара Эдгара Кине. Сентябрьское солнце заливало аллеи кладбища ярким светом. Деревья, уже забывшие о прошедшей весне, начали сбрасывать золотисто-коричневые листья. Майя любила приходить на кладбище осенью. Именно в это время могилы казались особенно красивыми, спокойными, вечными.

Земля под ногами была сухой и слегка похрустывала. Они присели на надгробный камень. Архангел поднял воротник куртки. Майя механически чертила по земле кончиком туфли. Какое-то время они оставались неподвижными и молчаливыми, потом мягкий голос Архангела нарушил тишину:

— Со смертью твоего отца… если хочешь, мы по-прежнему будем называть Алена твоим отцом… с его смертью задуманное нами путешествие в Индию и Непал стало невозможным. Дорога туда казалась политой кровью. Кровью Алена. Краски и запахи Катманду были бы оскорблением его памяти. Итак, мы выбрали Марокко. Мы решили, что короткое путешествие будет более достойным.