— Хорошо! — важно согласилась Серафима. — Тогда я иду на леса Дома стахановцев… тоже важная стройка.

— Но, — хохотнула Тамара, — и в Доме стахановцев уже живут.

— Это просто безобразие! — со слезами в голосе воскликнула Серафима. — И Дома стахановцев, значит, мне уже не достанется! Зачем же вы людей обманывали?

— Да пойми же ты, чудачка! — со смехом уговаривала Маня. — Ведь все это в марте было… Тогда мы сами не думали, что управимся. Не бойся, на твою долю в других местах еще хватит и хватит работы. Вот наш театр сейчас восстанавливают.

— Театр? — просияла Серафима, — Идемте сейчас же туда! Ну, скорей!

— Батюшки! Да о тебя обжечься можно, энергия ты неукротимая! — пошутила Маня, приложив ладонь к разгоревшейся щечке Серафимы, но потом решительно сказала: — Ну, хватит, Фимочка, бушевать! У нас в Кленовске людей жалеют: сначала накормят, дадут выспаться, а потом уж о деле разговаривают.

Пока три девушки шли до челищевского дома, Фима не теряла ни минутки даром. Она то засыпала вопросами своих спутниц, то порывалась взбежать — «ну, совсем на минуточку!» — на мостки строительных лесов решительно каждого дома; то, взволнованно вскрикивая, останавливалась около руин, каких еще много было в Кленовске. Она успела расспросить Маню и Тамару не только об их жизни и планах на будущее, но и о многих кленовских комсомольцах. Она со всеми хотела познакомиться и в каждом готова была видеть «нечто замечательное».

Если бы весну нарядить в рабочий костюм, она выглядела бы, наверное, как эта Фимочка, розовая, кудрявая, трогательная, забавная и неутомимая. Именно так подумала о ней Соня, быстро разговорившись и перейдя на дружеское «ты».

Фимочку поместили в мезонине, в той комнате, где жили чувилевцы. Соня, поднявшись в мезонин, чтобы позвать новую жиличку ужинать, удивилась, найдя ее все в том же комбинезоне.

— Да сними ты этот панцырь! — смеясь, предложила Соня. — Уж не собираешься ли ты спать в нем?

— Он мне ужасно нравится, Соня, — призналась Фимочка. — Когда мама мне его сшила, все знакомые и подружки ходили смотреть на него, как на доспехи какие-нибудь… честное слово! Мама и папа так гордились, что вот в этом комбинезоне я буду восстанавливать Кленовск. Одно только жалко: не успели мы достать никаких инструментов!

— Значит, это для инструментов твоя мама нашила на него столько карманов? — засмеялась Соня.

— Да, как жаль, подумай: карманы есть, а инструментов нет…

— Я думаю, что для работы тебе достаточно будет одной хорошей авторучки, — осторожно начала Соня.

— Какая еще авторучка? — передернулась Фимочка, и ее нежное розовое личико приняло брезгливое выражение.

— А с книгами иметь дело не хочешь? — спокойно спросила Соня. — Ведь ты же библиотекарь.

— Ну, и что из этого следует? — вспылила Фимочка, и голубые глаза ее сердито засверкали. — Я приехала сюда строить дома, а не возиться с книгами!

— Вот как! — удивилась Соня. — По-твоему выходит, работать в библиотеке — значит «возиться с книгами»?

— Нет… я совсем так не думаю, — смутилась Фимочка.

— Тогда разъясни: почему здесь, в Кленовске, ты так презрительно говоришь о своей специальности?

Девушка смущенно заморгала пушистыми ресницами и повторила:

— Нет, конечно, я совсем так не думаю, но в сравнении с восстановлением города моя работа библиотекаря кажется обыкновенной, серенькой.

— Прекрасная работа среди книг! — воодушевилась Соня. — И знаешь, Фимочка, ты нас заинтересовала прежде всего как библиотекарь.

— Неужели? — упавшим голосом спросила девушка и вдруг, закрыв лицо пухленькими ручками, всхлипнула: — Ах, как я мечтала строить… Мне так хотелось стать каменщиком или бетонщицей, а тут, подумайте, что получается…

— Ну, ну! — нежно сказала Соня. — Утро вечера мудренее, мы с тобой еще завтра поговорим. Снимай-ка свой комбинезон, а то нас уже заждались с ужином. Дай-ка я тебе помогу снять… Ух, тяжесть какая!

В пестреньком платьице маленькая Фимочка казалась хрупкой, как ребенок, только голубые глазки ее смотрели грустно и растерянно.

— Ну, ну, завтра все определится, — ласково пообещала Соня.

Утром Фимочка, смотря на Соню жалобным взглядом, спросила:

— Так что же, я буду строить?

— Будешь, будешь строить, — пообещала Соня. — У меня сегодня вечерняя смена, и после завтрака мы с тобой направимся на место твоей работы.

Когда девушки подошли к новому зданию Центральной библиотеки, Фимочка горько вздохнула.