А пока младший Лодкин испытывал муки раскаяния, Анна и Сергей молча пили чай в своем укрытии.

Операции в этот день у Александра Борисовича были отменены, и, сидя в лаборатории, он продумывал свой план. Что же такое приписать брату, чтобы он испытал, хотя бы приблизительно, тот ужас, который все это время мучительно переживали Гаврилычевы?

Решение пришло быстро. Александр вернулся в кабинет, где сидел, как на иголках, Семен. Анна с Сергеем так и не появились, и он уже лихорадочно обдумывал план, как вместе с Машей поедет в порт перехватывать пропавшую пациентку, объясняться и извиняться перед ней. Да еще нужно продумать, какими словами объясняться с Машей, чтобы она его бросила не сразу, а хотя бы выслушала и поняла, что он не со зла заварил всю эту кашу.

— Ну что, Сема, сдал анализ? Еще нет? Тогда чего же ты сидишь в позе японского болванчика?

— Почему японского? — не понял Семен.

— А у нашей бабушки на столике сидит такой, из слоновой кости, головой качает, глаза бессмысленные. Точно как у тебя сейчас, — поддел его старший брат. — Ну ладно, пошли, я тебя отведу в лабораторию, раз тебя так колбасит перед простым уколом. Трусоват ты у меня, оказывается, а еще романы пишешь на медицинские темы.

Семен нехотя встал из-за стола и поплелся за старшим братом. Потом в задумчивости вышел из лаборатории, прижимая ватку к сгибу локтя.

— Пошли твое здоровье поправлять. У нас в кафе чай заваривают крепкий, попрошу, чтобы тебе сахару побольше положили. А то ты совсем с лица спал. Как будто литра два крови сдал, — с явной издевкой прокомментировал внешний вид брата Саша. Семен никак не отреагировал на его насмешливые слова, он вообще сейчас ничего не замечал, мысли его витали далеко.

В уютном маленьком кафе они пили чай, Семен рассеянно слушал брата, а тот рассказывал какую-то байку из своего богатого медицинского опыта.

— Сема, тебе бы эта девушка тоже понравилась Красавица, каких мало. Но как каждая красавица, она постоянно находит у себя какие-то мелкие недостатки. Вбила себе в голову, что у нее, видите ли, губы тонковаты. Хотя, на мой взгляд, вполне приличные пухленькие губы. Недавно пришла их корректировать. Мы ей по новой методике вкатываем ее же жир.

— Толстая такая, что ли? Я толстых не люблю, — флегматично заметил Семен, — оторвавшись от своих тягостных раздумий.

— Наоборот, стройненькая, мы едва-едва наскребли порцию жира на губы.

— А брали откуда?

— А у нее в животе такая тоненькая полосочка жира. Оттуда и набрали.

— Приятного тебе аппетита, Сашенька! — мрачно произнес Семен.

— Ба, оказывается, мы уже разлюбили медицинскую тему? — насмешливо удивился Александр.

Семен не успел отреагировать на слова брата, к их столу подошла лаборантка с кипой листочков. Она передала всю пачку Александру Борисовичу, но уходить не торопилась. Саша постарался напустить на себя серьезный вид, перелистывая листочки, и, найдя нужный, сосредоточенно стал вчитываться. На нем стояли какие-то значки с припиской: «Александр Борисович! Мы все сделали, все в порядке. Скажите, что делать дальше. Мы можем идти на обед?..»

— Спасибо, все в порядке, — наконец обратился он к лаборантке. — Объявляю обеденный перерыв.

Лаборантка ушла, а Саша опять сосредоточился на изучении лабораторных данных.

Затем в упор посмотрел на Семена. Тот в свою очередь встревоженно уставился на брата.

— Что случилось? — спросил Семен непослушными губами. Кажется, неприятности сегодняшнего дня еще не закончились.

— Ну вот, допрыгался. Как я и думал — все подтвердилось. Пошли в кабинет, не хочется афишировать твои проблемы.

У Семена невольно задрожали руки, его пробил холодный пот, почти на ватных неверных ногах он встал из-за стола, предчувствуя что-то неладное. Проходя в кабинет, он и не заметил приоткрытую дверь в маленькую комнату, где сидели Анна, Сергей и подоспевшая с опозданием Маша.

Они прошли в официальный кабинет доктора Лодкина.

— Садись, Сема. Слушай меня внимательно. Мне как брату тяжело тебе говорить, но у тебя серьезные проблемы с мочеполовой системой. У тебя редкая вирусная инфекция, которая в самое ближайшее время приведет тебя к абсолютной импотенции.

Если бы под ним был стул без спинки, Семен опрокинулся бы назад и кто знает, возможно, получил бы серьезную черепно-мозговую травму. Но стул был крепким и добротным, под стать столу и прочей мебели кабинета. Спинка выдержала мощный натиск его тела. Семен замер, обхватив голову руками. А Александр продолжил:

— Надеюсь, за это время ты не имел интимных контактов с Машей?

— О чем ты говоришь? — почти сквозь слезы, совсем упавшим голосом проговорил Семен. — Мы занимались с ней любовью при каждом свидании.