Банда Балаховича таяла с каждым днем, как отзимок весной. На реке Горынь главари Балахович и Савинков попали в ловушку, но вновь выскользнули и убежали на территорию Польши.

В район боевых действий приехал командующий Западным фронтом Тухачевский. Многие бойцы и командиры Десятой кубанской кавдивизии за проявленное мужество получили ценные подарки.

В конце декабря 1920 года Томин и Сидоров с боевыми товарищами прибыли в станицу Уманскую на Кубань. Там находился штаб 2-й конной армии, которая свертывалась в корпус.

Нового командира и комиссара казацкая вольница встретила недоброжелательно.

Бригада Ершова взбунтовалась, отказалась выступить против банды.

Томин с Сидоровым поехали к бунтовщикам, оставив в штабе личное оружие.

Станица, где размещалась бригада, что встревоженный улей. Пьяные красноармейцы шатаются по улицам, горланят песни, собираются группами, митингуют, кому-то угрожают, кого-то хотят разнести в пух и прах, что-то требуют.

Комкор и военком прошли в штаб.

— Ты что, подлец, наделал?! — со злобой в голосе начал Томин, подходя вплотную к Ершову. — Бунт затеял! — Встряхнув комбрига за отвороты шинели, Томин продолжал: — Провокатор! А поселки и станицы бандитам на разгром отдал. Гад!

— Спокойнее, Николай Дмитриевич, — проговорил Сидоров, становясь между Томиным и Ершовым. — А вы пишите приказ по бригаде, что вы предатель революции и обманули казаков.

У Ершова куда хмель делся, он дрожащими руками взял ручку, присел к столу и начал писать под диктовку Сидорова.

Взяв приказ, комкор и комиссар вышли на улицу. У штаба, что морской прибой рокочет, волнуется многоликая толпа.

— Кто вам, станичники, приказал собраться? — просто спросил военком. — Митинг, что ли, у вас?

— Сами пришли! Куда нашего батьку Филю дели? — выкрикнули из толпы.

Аверьян Гибин незаметно «бельгиенка» из кобуры переложил в карман шинели. Крепко зажал в руке, готовый в любую минуту вступиться за командиров.

— Про какого батьку Филю речь идет? — еще более спокойно спросил военком.

— Командарма нашего, отвечай, куда дели? — прогромыхал бас конника, возвышающегося в середине толпы.

— На этот вопрос отвечу. Только прошу не перебивать.

— Гутарь, гутарь, будем слухать, — выразил согласие всех казак — руки в карманах, шинель нараспашку.

Комиссар будто не замечает вопиющего нарушения дисциплины.

— Так вот, донец, добром погутарим, — спустившись на одну ступеньку ниже, продолжал Сидоров. — Советское правительство решило демобилизовать старшие возраста. Вторая конная армия свертывается в корпус. Бывалого командира, вашего батьку Филю, вызвали в Москву. Его могут поставить на должность инспектора кавалерии Красной Армии всей нашей Советской России. Так что же по вашему больше, корпус или вся кавалерия Красной Армии?

— Ха-ха! Го-го! — раздался общий смех. — Сравнил!

Военком, обращаясь к красноармейцу-великану, спросил:

— А теперь сообрази своей головой, где твой батька? Теперь, если у тебя выйдет нужда обратиться с какой просьбой, ты будешь обращаться к самому инспектору кавалерии Красной Армии.

Лицо красноармейца расплылось в самодовольной улыбке.

— Какие еще вопросы есть? — спросил Томин.

— Батька нам сулил устроить Советскую власть без коммунистов. А теперь как? — задал вопрос седоусый казак. На его шинели большой ярко-красный бант.

— Правильный вопрос, — пробасил великан. — Отвечай!

Томин развел в сторону руки и, покачав головой, проговорил:

— Вот уж как устроить вам Советскую власть без коммунистов, я не знаю.

— Не знаешь?! Нет, ты знаешь, только боишься теплое местечко потерять. При Советах без коммунистов всех партийных с постов по шапке, к едрене матери, — пискливо выкрикнул низкорослый казак. — Власть народа будет, а не коммунистов. Сейчас ты стоишь там, а я тут. А тогда наоборот: я встану там, а ты будешь тута. Вот так!

Казака одобряют товарищи, и снова нарастает гул. Томин поднял руку. Все поспешно утихли.

— Вот теперь я понял, что такое Советская власть без коммунистов: ты будешь здесь стоять, а я там. А зачем нам ждать, когда ваш «батька» даст вам такую власть, давай сейчас поменяемся местами? — предложил Томин.

— Э, нет, сейчас не можно, ты коммунист, а я беспартейный, — возразил казак и попятился.

— Ваш комкор на партийном учете у нас не состоит, — заговорил Сидоров. — Он беспартийный.