— Требуй от меня что хочешь. Назначь сама цену твоему расположению. Позволь мне служить тебе, Камилла. Я умру за тебя! Для меня больше не существует ничего на свете, кроме тебя…

— Встаньте, Филибер, сюда могут войти служанки. — Графиня протянула капеллану руку. — Я вижу, что придется приказать заколотить дверь в коридор, не то вы когда-нибудь ворветесь ко мне в спальню.

— О, как я был бы рад, если бы мне это действительно удалось!

— Успокойтесь и выслушайте меня, Филибер.

— Только одно слово сострадания!

— Я прощаю вас.

— О, благодарю, благодарю! — страстно прошептал капеллан, поднимаясь.

— Но вы должны представить мне доказательства вашего ко мне расположения, Филибер. Я не верю словам и обещаниям.

— Приказывайте. Я сделаю все!

— Вы знаете, что принц Аналеско живет у нас в городе под чужим именем?

— Под именем доктора Гагена. Но его светлость путешествует…

— Он уже вернулся. Он, правда, не знает, что вы здесь, и тем более не знает, что Леон Брассар живет в замке под именем Гедеона Самсона. И ничего этого он ни за что не должен узнать.

— Что же я должен сделать?

— Найти Этьена и постараться выведать его планы и виды на будущее, а главное, думает ли он о Леоне, любит ли его. Вы меня понимаете, Филибер?

— Вполне. Я все узнаю.

— Попробуйте заговорить с принцем о замке и обо мне и понаблюдайте, как он отреагирует на это.

Капеллан отступил.

— Вы хотите помириться с ним и снова сойтись?

Графиня холодно засмеялась.

— Это могло бы случиться, — сказала она, получая заметное удовольствие от испуга, который прочитала в глазах Филибера.

— Это могло бы случиться? — удрученно переспросил тот.

— Если вы не помешаете, — засмеялась графиня. — Ступайте, капеллан, и постарайтесь выполнить мое поручение.

Не прошло и четверти часа, как Филибер в графской карете уже ехал в город исполнить поручение и, главное, узнать, насколько велика вероятность, о которой со смешком и между прочим упомянула графиня.

Доктор Гаген вернулся к врачебной практике. Дел у него было невпроворот. Бедняки со всей округи шли к нему за помощью, и он сам днем и ночью готов был откликнуться на зов страждущих.

Бруно мог только удивляться подвижничеству Гагена, который всего себя целиком отдавал заботам о страждущем человечестве. Доктор без колебаний шел туда, где был нужен, и никто не знал, что получает помощь от человека, который по своему положению и богатству мог бы всю оставшуюся жизнь посвятить одним только развлечениям. Более того, многие нуждающиеся вообще иной раз не знали, от кого им приходит помощь.

В тот день, когда Филибер выехал из Варбурга, Гаген, как всегда, вернулся домой поздно и, наскоро подкрепившись, ушел в кабинет, чтобы написать несколько писем в Париж и Вену. Мысль о сыне мучила его. Он хотел узнать истину. И тут он услышал, как звякнул входной колокольчик. Старуха-экономка открыла дверь и пришла доложить о приезде капеллана. Гаген взглянул на нее с удивлением — капеллан? Что за капеллан?

Но он не успел еще ничего сказать, как на пороге возник и склонился в низком поклоне Филибер. Гаген вспомнил, что в прежние времена он был духовником Камиллы. Как попал он сюда? Приехал из Парижа? От старого Брассара? Не привез ли он известий о Леоне?

Гаген встал навстречу вошедшему.

— Позвольте, ваша светлость, напомнить, кто я…

— Не трудитесь, — перебил его Гаген, — я помню вас. И оставьте «светлость» в покое. Раз уж вы нашли меня, то знайте, что здесь я живу под именем доктора Гагена. Вы из Парижа?

— Точно так, господин доктор, — ответил Филибер.

— Насколько я знаю, вам известны некоторые мрачные обстоятельства моего прошлого, — сказал Гаген. — Вы, помнится, были духовником Камиллы фон Франкен.

— Графиня вышла замуж и уже овдовела. Она живет в замке недалеко отсюда.

— Я знаю.

— Вы видели графиню, после того как поселились здесь?

— Один раз и только как доктор Гаген. Но что привело вас ко мне, капеллан?