— Ужасное происшествие, которого никто и не предвидел, — отвечала графиня. — Прошу садиться, господа, и выслушать все, что я могу сообщить по этому поводу. Известно мне очень немногое. Дочь, ничего не сказав мне, отправилась вечером на прогулку в сопровождении своей молочной сестры. Несчастья не случилось бы, если бы господин асессор предпочел разговаривать с Лили в замке.

— Я слышу упрек в ваших словах, графиня, — серьезно сказал Бруно, — но вы ведь знаете, из-за чего я прекратил свои посещения.

— То, что произошло, господин асессор, не имело отношения к Лили. Как же я могла быть против ваших посещений?

— Это никак не касается дела, графиня, — твердо сказал Бруно. — Я совершенно убежден, что преступление, не свершись оно этой ночью, было бы только отложено.

— Вы тоже считаете, что совершено преступление? — спросила графиня, обращаясь к прокурору.

— Это ясно вытекает из всего сказанного, — отвечал прокурор.

— Какой ужас!.. — прошептала графиня, и в голосе ее слышалось глубокое потрясение. — Не догадываетесь ли вы, что могло послужить поводом к преступлению? Не подозреваете ли кого-нибудь? — обратилась она после некоторой паузы к присутствующим.

— Пока еще нельзя сказать ничего определенного, графиня. Наша обязанность — произвести предварительное расследование и выяснить главные обстоятельства дела. По совету господина асессора, — продолжал прокурор, указывая на Бруно, — мы прежде всего послали отыскать в деревне двух-трех смельчаков, которые согласились бы обследовать пропасть. Может быть, молодая графиня еще жива.

При этих словах графиня Камилла сделала большое усилие, чтобы не выдать своего волнения.

— Может быть, нам посчастливится спасти вашу дочь, — продолжал прокурор. — В таком случае мы все узнаем от нее самой. Ну, а пока ищут смельчаков, мы сочли необходимым отправиться сюда, в замок, чтобы объявить вам как помещице и владелице Варбурга, что мы являемся представителями закона и с этой минуты приступаем к расследованию. В связи с этим покорнейше просим вас сообщить все известные вам сведения, чтобы мы могли внести их в протокол.

Секретарь приказал слуге подать чернильницу и перо, затем развернул свои бумаги и разложил их на столе.

— Господа, повторяю, что я могу сообщить вам очень немногое, — отвечала графиня, полностью овладев собой. — Вчера вечером, когда я уже собиралась ложиться спать, мне доложили о приходе Марии Рихтер, молочной сестры моей дочери. Она провожала Лили до трех дубов — вам, господин асессор, это должно быть известно, — а затем вернулась назад. Приближалась гроза. Мария Рихтер стала беспокоиться о Лили и решила обратиться ко мне. Она сказала, что поздно вечером, в бурю, снова ходила к трем дубам, но не нашла там Лили. Должно быть, с ней случилось несчастье. Я тотчас же поручила управляющему и нескольким слугам обыскать лес, что и было сделано.

— В котором часу? — спросил прокурор.

— Около десяти вечера. Слуги взяли с собой фонари, — продолжала графиня. — В лесу им встретился лесничий Губерт Бухгардт и сказал, что слышал страшный крик…

При этих словах прокурор и асессор переглянулись, последний тоже слышал крик.

— Слуги разделились на две группы и обыскали весь лес от трех дубов и до замка. Часу в двенадцатом явился управляющий и доложил мне, что молодая графиня, должно быть, упала с обрыва, так как в том месте нашли ее шляпку и платок и там же, на самом краю обрыва, виднелись следы и была выворочена глыбы земли, что и натолкнуло на мысль о преступлении. Подозрительным кажется и то, по словам управляющего, что лесничий Губерт, подойдя к тому месту и узнав о находке, незаметно скрылся. Так что, когда управляющий обратился к нему с просьбой покараулить означенное место, его и след простыл…

Бруно и Шмидт опять переглянулись: Бруно тоже встретил в лесу Губерта и был удивлен его странным поведением.

— Вот и все, что я могу вам сообщить, — заключила графиня. — Я, господа, рано утром сама ходила на это место, а двое слуг сторожат там до сих пор. Остальное предоставляю вам: определите, совершено ли здесь преступление или это только несчастный случай. Если, действительно, совершено преступление, то дай Бог, чтобы вам удалось найти и призвать к ответу негодяя, который столь безжалостно обрек на ужаснейшую смерть милое, невинное существо и причинил всем обитателям замка глубокое горе.

— Мы употребим все старания, графиня, чтобы прояснить это темное дело, — заверил прокурор.

Все трое простились с графиней и спустились вниз, в галерею, где их поджидал фон Митнахт, чтобы отвести к роковому месту.

— Замечательно красивая дама эта графиня, — тихо сказал прокурор асессору. — Подобной белизны лица, глубины черных глаз я никогда еще не видывал. И притом это неподражаемое… — Он осекся.

Перед ним стоял Митнахт.