Холланд, казалось, на мгновение задумался над этим заявлением.

— Понятно. Но ведь это была обязанность одного из офицеров экипажа? Мне представляется странным, что судовладелец счел необходимым лично проверить груз. Можете вы это как-то прокомментировать?

Пэтч покачал головой.

— Каким человеком был мистер Деллимар? — спросил Холланд. — Какое у вас сложилось о нем впечатление?

«Ну вот, сейчас, — думал я. — Сейчас он расскажет им всю правду о Деллимаре. Ему представилась отличная возможность сделать это». Но он побледнел и стоял совершенно неподвижно. Лишь нервный тик подергивал уголок его рта.

— Я вот чего от вас добиваюсь, — продолжал Холланд. — Мы приближаемся к событиям ночи шестнадцатого марта. В ту ночь исчез мистер Деллимар. Упал за борт. Вы знали, что во время войны мистер Деллимар служил в военно-морском флоте?

Пэтч кивнул, и его губы произнесли слово «да».

— Он служил на корветах и фрегатах, преимущественно в Атлантике. Должно быть, он повидал немало штормов. — После многозначительной паузы Холланд добавил: — Какое впечатление он производил на вас в тот момент, когда вы входили в зону очень скверной погоды? Вел ли он себя, как обычно?

— Кажется, да, — очень тихо ответил Пэтч.

— Но вы не уверены?

— Я не очень хорошо его знал.

— Вы больше месяца находились с ним на одном судне. Пусть он большую часть времени проводил у себя в каюте. У вас не могло не сложиться определенное впечатление о его душевном состоянии. Вам он не казался обеспокоенным?

— Да, думаю, можно так сказать.

— Его тревожил бизнес или какие-то проблемы личного свойства?

— Я не знаю.

— Я не буду ходить вокруг да около, мистер Пэтч. Когда вы увидели, что он осматривает груз, как вы истолковали его поведение?

— Я не думал об этом.

К Пэтчу вернулся голос, и он снова начал отвечать на вопросы громко и отчетливо.

— Что вы ему сказали?

— Я сказал ему, чтобы он не совал свой нос в трюмы.

— Почему?

— Он не должен был там находиться. Забота о грузе не входила в его обязанности.

— Хорошо, я поставлю вопрос иначе. Вы могли бы сказать, что его присутствие там указывало на то, что он был испуган, или на то, что у него были расшатаны нервы? Во время войны в его корабль попала торпеда и он очень долго пробыл в воде, прежде чем его обнаружили и подобрали. Вам не показалось, что военные переживания оказывают на него определенное влияние?

— Нет, мне показалось… Я не знаю.

Немного поколебавшись, Холланд пожал плечами. В своем поиске истины он опирался на уже предоставленные свидетелями письменные показания. Но сейчас он изменил тактику и предоставил Пэтчу возможность просто рассказывать историю той ночи, когда заглушившую двигатели «Мэри Дир» носило по штормовым водам Бискайского залива. Он не перебивал его и не задавал вопросов, а просто слушал.

И Пэтч изложил эту историю блестяще. Он говорил короткими, но содержательными предложениями, а зал слушал его, затаив дыхание. Перед нашими глазами проплывал ржавый и истрепанный штормами корпус «Мэри Дир», и волны с оглушительным, похожим на пушечные выстрелы, грохотом разбивались о ее зарывающийся под воду нос. Я наблюдал за лицом Пэтча, а он говорил, как будто оставшись один на один с судьей. И вдруг меня охватило странное ощущение того, что он все время ходит кругами вокруг чего-то очень важного. Я поднял глаза на председателя, который сидел, слегка подавшись вперед и опираясь подбородком на ладонь правой руки. Но прочесть что-либо на этом замкнутом судейском лице с поджатыми губами и прищуренными глазами было невозможно.

Факты, которые излагал Пэтч, были достаточно недвусмысленными: барометр стремительно падал, волны становились все выше, ветер крепчал, судно качало. Горы воды то поднимали судно на пенящийся гребень, то роняли его в глубокие долины, образовавшиеся между волнами, фальшборт периодически уходил под воду. Он стоял на мостике с самого заката. Райс был с ним. Они были там вдвоем, не считая рулевого и вахтенного. Это произошло около двадцати двух тридцати. Раздался негромкий взрыв, судно задрожало. Это можно было бы принять за удар очередной волны, разбившейся о нос, если бы не полное отсутствие белой пены именно в этот момент. Да и корабль не качнуло, как обычно бывает при встрече с волной. Судно медленно поднималось из впадины наверх. Удар волны они ощутили позже, а вместе с ним и мгновенное замирание корабля. Одновременно раздался грохот рассыпающейся водной массы, а всю носовую часть судна заволокло белой пеной.

Несколько мгновений никто не произносил ни слова. А затем сквозь рев бури прорезался голос Райса, прокричавшего:

— Мы на что-то налетели, сэр?

И тогда он отправил Райса обследовать трюмы. Вскоре поступило сообщение — течь в обоих передних трюмах, особенно в трюме номер один. Пэтч тут же приказал запустить помпы в первом и втором трюмах. Стоя на мостике, он наблюдал за тем, как нос судна все тяжелеет, и вот уже зеленая вода заливает всю переднюю часть корабля. И тут на мостик явился Деллимар. Он был бледен и казался испуганным. С ним был Хиггинс. Они твердили, что надо спасаться. Похоже, они считали, что судно тонет. Тут вернулся Райс и доложил, что среди экипажа паника.

Тогда Пэтч оставил мостик на Хиггинса и вместе с Райсом поднялся на верхнюю палубу. Четыре человека в спасательных жилетах готовили к спуску на воду шлюпку номер три. Они были перепуганы, и ему пришлось ударить одного из них, прежде чем они оставили шлюпку в покое и вернулись к своим обязанностям. Ему удалось собрать около десятка человек, он поручил им под руководством третьего механика укрепить переборку между вторым трюмом и машинным отделением. Он следил за выполнением авральных работ, когда рулевой сообщил, что на мостике полно дыма.