Чертит Лерик график под фонарем.

А Евгения уже далеко.

Идет по ночной улице, насвистывает легкую-прелегкую мелодию, думает, что надо в квартет еще Треугольник ввести – пусть будет квинтет. Ведь звезды – они звенят.

Остановилась, прислушалась: звенят! И – полетела…

Как могут люди так долго жариться на солнце?

Что они в этом находят? Конечно, оно прекрасно прогревает верхние слои воды, от чего она становится атласной, как спина дельфина.

А если лучи достигают дна на мели, это вообще роскошь: песчаная твердь становится похожей на кружева. Солнце вообще лучше выглядит в воде. В него можно себя обернуть и не обжечь тело.

А она вот уже с час лежит на раскаленном песке. И находит в этом непонятное для меня удовольствие. А я уже час наблюдаю за ней, прячась за скалой, которая за тысячи лет наросла вблизи берега.

Наблюдаю и безумно боюсь, чтобы она не растаяла. Ведь она такая нежная, хрупкая, почти прозрачная – как глупая рыбка, выпрыгнувшая на берег.

Я бы сравнил ее с рыбкой-иглой. Та же изящная грациозность движений, те же изгибы, то же заостренное узкое лицо с выражением радости и удивления.

И хотя она лежит на суше, я уверен, что это – совершенно неземное создание.

Знает ли она об этом?

Знает ли вообще, что она – прекрасна?

Она приходит сюда каждый день. Она отлично плавает. И доставляет мне огромное удовольствие – я могу наблюдать из-под воды за медленными движениями стройного тела.

Я люблю повторять их, но держусь от нее на той глубине, которую позволяют мне скромность и страх потревожить ее хоть одним всплеском.

Пока она дремала на своем цветастом полотенце, я тихонько подкрался и решился положить рядом с ее расслабленной, раскрытой ладонью большую розовую жемчужину.

Мне всегда казалось, что ее пластмассовые украшения – браслетики и огромные серьги – выглядят слишком дешево, слишком просто. Я бы осыпал ее с головы до ног кораллами, жемчугом и морскими розами, которых она никогда не видела.

Укрывшись за скалой, я повторяю слова, которые давно хочу сказать ей: «Моя дорогая, моя единственная…» Нет, не так. Она заслуживает лучших слов!

Я мысленно пою ей песни, которые услышал от сирен. Она не знает, что не только солнце, но и море отныне принадлежит только ей.

Из своего укрытия я вижу, как к ней приближается загорелый мужчина в синих плавках с белой полосой посередине. Он садится рядом и… похлопывает ее по узкой, уже изрядно подрумяненной спине. Этот звук отзывается во мне, как пощечина.

Я напрягаюсь всем телом, вокруг меня закипает вода.

Я готов вступить в бой! И… слышу ее звонкий смех. Он дергает ее за волосы, похлопывает по бедру и протягивает бутылку пива.

Она делает глоток и смеется, хохочет, отмахивается руками от его сильных рук. Несколько мучительно долгих минут они барахтаются в песке, снова отпивают по череди пиво, и он опять похлопывает ее по спине.

И я с ужасом понимаю: ей это нравится! Розовая жемчужина катится в песок, она ее даже не заметила.

Я понимаю, что мне больше нечего делать на этом берегу.

Я выдыхаю из себя горячий воздух земли, на которой все так странно устроено, и сильным рывком отталкиваюсь от скалы, погружаюсь в морскую пучину.

Там нежная рыбка-игла собирает с жалящих лепестков актинии живительный нектар, там шелковый дельфин чувствует свою пару на расстоянии сотни миль, там – мой дом, в который войдет только та, которая будет не такой, как все…

Милена почувствовала себя… феей.

Нет, это не сказка.

И Милене не семь лет, а в сто раз больше! Но она прожила эти годы спокойно и не знала, что она – фея.

А сбил ее с толку старинный том, где четко было написано все о феях. О том, что эти существа проникают в «высший свет» из «низшего» и живут среди людей, пытаясь приспособиться к нему.

Даже выходят замуж.

Даже рожают детей.

Варят борщ и под Новый год нарезают оливье.

Заводят себе страничку в социальных сетях и утром бросают туда сообщения, о которых жалеют вечером.

А вот каким образом они попадают сюда – неизвестно.

Вероятно, из-за своего любопытства. Феи всегда суют свой нос, куда не надо.

Они порхают в своем измерении между цветами, поют, пьют нектар, заедают пыльцой. Но в какой-то момент высовывают свой любопытный нос за эту розово-голубую реальность. И видят там ветер, дождь и метель, которые они обычно пересиживают внутри дерева или цветка. И все это кажется им более настоящим, чем их цветочный сад.