Где-то в районе пяти утра, Райли решила проверить мозги Бека, не смотря на то, что была выжата как лимон. Стресс из-за волнения о его состоянии нанесли куда больший урон, чем недостаток сна.

– Черт возьми, ты можешь просто оставить меня в покое?
– Проворчал он, глядя на нее, когда она принялась его будить.

Старый Бек вернулся. Ее тревоги сократились вдвое.

– Как головная боль?
– Спросила она.

– Лучше. Теперь напоминает похмелье.

– Когда твой день рождения?
– Он назвал ей дату – уже совсем скоро.
– Сколько тебе будет лет?

– Ты же знаешь.

– Если ты не ответишь на вопрос, я начну спрашивать тебя о Жюстине.

Стон.

– Мне будет двадцать три.

Райли посветила фонариком ему в глаза, проверяя в норме ли его зрачки. Она и не подозревала, что его карие радужки были с вкраплениями золота. Миленько.

– Что? С ними что-то не так?
– Спросил Бек.

Нервничая, что ее подловили, она ответила:

– Нет, с ними все нормально. Просто осматриваю...тщательно.

К ее облегчению, он принял это объяснение.

После того, как того, как он прошел тест на хватательные рефлексы без каких либо заминок, Райли вздохнула с глубоким облегчением. Согласно инструкциям врача, если все тесты были пройдены, значит, его кастрюлька варила весьма неплохо, никакого кровоизлияния и прочих гадостей. Кажется, это не их случай.

– Могу сказать, что тебе просто повезло, деревенщина. Хоть для чего-то твоя голова да пригодилась.

Он медленно кивнул, но не выпустил из рук ее ладони. Это поставило ее в неловкое положение, так что она сама выхватила руки из его хватки.

– Райли..., - начал он.

– Тебе нужно отдохнуть, - ответила она, вставая.

– Нет, поговори со мной еще немного. Ты разбудила меня, мне будет трудно заснуть.

Она неохотно присела на кровать.

– Почему на каминной полке нет ни одной фотографии твоей семьи?

– У меня есть фото только бабушки, но я не успел поставить ее в рамку. От дяди фотографий не осталось. Жаль, что я осознал это только сейчас.

Она заметила, что его сожаление на распространилось на мать. Они, должно быть, и вправду не ладили.

– Твой дядя умер?

– Да. Он переехал в Лас-Вегас, когда я пошел в армию и погиб в автомобильной катастрофе. Я был в больнице, когда это произошло, так что я не смог приехать на похороны.

– Мне жаль.

Он не поднял на нее глаз, все еще копошась с листком бумаги, лежащим на коленях. Значит, его что-то беспокоило.

– В чем дело, здоровяк?
– Спросила она.

Бек, наконец, встретился с ней взглядом.

– В то утро, когда охотники пришли сюда, Я кое-что сказал.

Не просто сказал, а проорал, дико злой на нее, за то, что она позволила Ори прикоснуться к себе. Тогда, она впервые поняла, что Бек рассматривал в ней свою потенциальную девушку.

– Да, не важно, - ответила Райли, делая выбор в пользу безопасного ответа. Она не желала знать сколько счастья она, возможно, потеряла, поверив в ложь Ори.

– Нет, это важно, - сейчас Бек хмурился.
– Я ничего не могу поделать - я все еще зол на тебя из-за него.

Это раздражало.

– О, серьезно? Ты можешь цеплять всяких куриц или тех девиц в бильярдной, но я должна быть вся из себя чиста и девственна пока ты, наконец, не снизойдешь до того, чтобы обратить на меня свое внимание? Так что ли?

Бек нахмурился еще сильнее.

– Имей ко мне хоть какое-то уважение. После всего, что я для тебя сделал, ты пошла и позволила ему…

Что?

– Заплатил мою аренду и надеялся тем самым подкупить меня? Вроде как оплатил девушке ужин, и она должна расплатиться с тобой?

Они удивленно дернулся, но тут же поморщился от боли.

– Что? Черт, нет! Я не это подразумевал.

– Ты уверен?

– Да, я уверен, - с расстановкой ответил он.
– Все, чего я хотел, это уважение.

Он говорил так искренне, что она поставила вопрос прямо:

– Уважение должно исходить от обеих сторон, Бек, - возразила она. – Ты все время обращаешься со мной как с ребенком. А Ори относился ко мне, как к женщине.

Райли ожидала жуткий комментарий в отместку, но вместо этого он открыл рот, потом закрыл его снова, не в силах придумать ответ. Она поднялась, желая сделать перерыв от парня в кровати.

– Я вернусь через два часа. Отдыхай.

– Ты не такая как Жюстина, - выпалил он.
– И никогда такой не будешь. Она ... хорошая и всё такое, но...
– Он помолчал, потом глубоко вздохнул, словно пытаясь себя подготовить к тому, что он пытался сказать.
– Ты значишь для меня куда больше, чем она когда-либо будет значить.