– Это чужая тайна, да? Поэтому?

Он хотел услышать, что причиной молчания является не ее недоверие, что она просто не имеет права раскрывать чужие тайны. Хотя на самом-то деле все было гораздо сложнее. Просто ей хотелось оставаться в его памяти ангелом. Как и в памяти Левы, и даже Дины Робертовны, которую она в свое время легко назвала мамой.

Она бросила взгляд на дорогу, и ей показалось, что эта серая извилистая лента чем-то похожа на ее жизнь, и что никто не знает, что ее ждет за поворотом и в какие петли и узлы она закрутится. Или совсем оборвется.

– Захар, ты поезжай, а я останусь. И постарайся забыть все, что здесь сейчас произошло. Когда все закончится, я сама тебя найду и верну вот это. А если не верну, то не поминай меня лихом. Поверь, я делаю все правильно!

– Ладно, Герыч, ты сама знаешь, что делаешь. Я все равно буду ждать звонка. Запиши мой номер…

Он сел в машину и уехал. Гера, постояв несколько минут на дороге, не спеша, походкой уставшего человека побрела в сторону газовой подстанции.

Время от времени она оглядывалась, боясь, что Захар не сдержит своего обещания и проследит за ней, но вокруг было тихо, она не слышала звука мотора. Над головой ее в кронах деревьев щебетали птицы, да так громко, словно хотели обратить на себя ее внимание. Перелетая с ветки на ветку среди изумрудной, подсвеченной солнцем листвы, они провожали ее почти до самого дома Эммы.

Тихим шагом, стараясь не шуметь, параллельными, тихими тропами вдоль дороги, скрываясь в густой зелени деревьев, двигался за ней Захар. Сердце его стучало, бухало, грохотало, и удивительным было то, что этот сердечный гром не слышала маленькая хрупкая женщина, спешащая навстречу своей беде.

Предполагая, что исчезновение Геры связано с обвинением в убийстве ее мужа, Льва Северова, и заручившись поддержкой Сергея Мирошкина, который добился того, чтобы именно ему передали это дело, Лиза с Глафирой разработали план действий.

– Первое, что нужно сделать, Глаша, это встретиться с Левой. Слава богу, Сереже передали это дело… Надо же его спасать! Я прямо сейчас поеду к нему и попытаюсь узнать, в чем дело и почему он молчит.

– У тебя сегодня встреча с тем бизнесменом, жену которого арестовали на днях… Ты забыла? – осторожно напомнила ей Глафира. – Он должен как раз сегодня принести деньги и заключить с нами договор.

– Да помню я все, но не могу. Понимаешь, не могу сидеть и дожидаться этого Михайлова. У меня душа болит за Леву. Ты не могла бы перезвонить ему, чтобы перенести его визит на поздний вечер? Вот уж в восемь часов я точно буду здесь, и мы обо всем с ним договоримся. Уверена, что дело будет легким, тем более что никакого соседа она не убивала, у меня есть информация, что в этом деле замешана совсем другая женщина, которую сейчас разыскивают… Вот только Михайлову я пока ничего говорить не буду. Пока все не выяснится.

– А жену его не жалко?

– Понимаешь, там не все так просто… Дело в том, что этот Михайлов сам подставил свою жену… Там темное дело. С женой Михайлова, ее зовут Даша, мне вчера удалось встретиться и поговорить… Так вот, она считает, что муж просто делает вид, словно хочет спасти ее. Что если бы он действительно этого хотел, то он бы, во-первых, давно внес залог, чтобы ее выпустили из изолятора, и уж обратившись к нам, в первые же минуты выразил желание заключить договор и перевести деньги. Спрашивается, чего он тянет? Деньги у него есть, мне Даша сказала.

– А при чем здесь их сосед?

– Даша говорит, что Михайлов со своим соседом, убитым Валерием Зосимовым, любовницу не поделили.

– Думаешь, это она убила Зосимова?

– Вряд ли, но она много чего знает. И вообще, Глафира, пока мне этот Михайлов не заплатит, я палец о палец не ударю. Что же касается Даши… Послушай, там все документы уже оформлены, нужно просто поехать и внести залог. Может, ты выкроишь время и провернешь это дельце?

– Да я с радостью!

– Деньги я тебе прямо сейчас дам, у меня и конверт приготовлен, – каким-то странным, извиняющимся тоном проговорила Лиза. – Вернее, два конверта. Один, что потоньше, отдашь начальнику следственного изолятора, Дорошев его фамилия.

– Лиза, ты чего? Говоришь, что и документы для залога готовы, и деньги в сейфе лежат, а бедная женщина до сих пор в камере?

– Не знаю, что со мной… – Лиза устало опустилась на стул и обхватила пальцами голову. – Голова кругом идет. Понимаешь, не знаю, как у кого, а у меня, когда я вижу или слышу какую-то несуразицу, попахивающую безумием или фантастикой, ну, к примеру, вот увижу сейчас, как на нашей клумбе появится летающая тарелка… ты понимаешь?

– Ну и что?

– Возможно, у тебя психика крепче моей… А у меня в таких случаях мозг словно блокируется, не воспринимает информацию, понимаешь?