– Правда, – ответил он каким-то странным голосом. Лиза с Глафирой отнесли это к волнению.

– Вы хотите сказать, что Гера сейчас находится в этой квартире?

– Да, – он как-то очень резко, утвердительно кивнул головой.

Лиза с Глафирой переглянулись. Такого они явно не ожидали. Какую игру он затеял? Позовет сейчас ее, а когда она не появится, не отзовется, предположит, что она вышла в магазин. Или?..

– Она в ванной комнате.

Лиза закашлялась.

– Так позовите ее, поторопите, – сказал нетерпеливо Сергей.

В это время в дверь позвонили. Кто-то нажал на кнопку звонка и держал до тех пор, пока Валентин не открыл дверь. В квартиру быстрым пружинистым шагом вошел высокий крепкий мужчина с рассерженным лицом.

– Где она? – Он схватил художника за грудки и едва ли не поднял над полом. Увидев выбежавших на шум женщин, оторопел: – А вы кто такие?

Послышался звук отпираемой двери, и в глубине длинного коридора появилась маленькая женская фигура.

– Гера? – Лиза прислонилась к стене и какое-то время боялась пошевелиться. Она была совершенно сбита с толку. Откуда здесь взяться Гере? Быть может, с ними произошел тот редкий случай, когда мысль, фантазия приобрели материальные очертания, осязаемость?

Мужчина, отшвырнув от себя Валентина, который кулем свалился у порога, подбежал к Гере, обнял и прижал ее к себе.

– Я спрашиваю вас, кто вы такие? – гневно спросил он. – Что это еще за делегация? Гера, ты в порядке?

– Следователь прокуратуры Мирошкин, – представился Сергей. – Прошу!

Он жестом пригласил мужчину войти в кухню. Захар нежно усадил за стол выглядевшую весьма болезненно Геру. Все расселись вокруг. Подполз к кухне и Шитов.

Лиза бросилась к Гере:

– Я думаю, что ей лучше прилечь.

Она уложила покорную и все еще не произнесшую ни слова Геру на диван здесь же, в кухне.

– Лиза! – Гера схватила ее за руку, подтянула к себе и прошептала в ухо: – Ни я, ни Лева – мы ни в чем не виноваты. Это чтобы ты знала. Я тебе потом все объясню. И еще – не верь Шитову. Он редкий негодяй!

– Что здесь вообще происходит? – спросил Захар. – Что здесь делает прокуратура?

– Для начала вы успокойтесь, – мягко проговорила Лиза, усаживаясь напротив Захара. – Мы все расследуем убийство бизнесмена Вадима Рыбина.

– Рыбина? А разве его не сожрали в Африке? – Он нервно гоготнул.

– Ваше имя, – потребовал Сергей.

– Захаров Вениамин, я друг Геры.

Вероятно, он хотел что-то добавить, но потом, прикинув, что может сказать что-то, что может навредить Гере, сказал:

– Мне нужно поговорить с ней, – он кивнул на Геру. Та, в свою очередь, свернувшись калачиком, тихо произнесла: – Захар, говори правду. Или… нет, постойте… Я сама сейчас все расскажу.

Она сделала над собой усилие и села. Обвела всех убитым взглядом:

– Все началось в 2009 году, в Марксе… Был выпускной бал…

Она рассказывала, понимая, что своей правдой может навредить Леве, но и остановиться уже больше не могла. Все, все складывалось против нее. Лиза, дочка близкой подруги свекрови, подруга детства Левы, по сути, свой человек, она мало того, что нашла ее в квартире Шитова, так еще увидела рядом с Герой Захара! Что она подумала бы о Гере, если бы та продолжала молчать? Что она сбежала к любовнику Шитову, однако успела связаться с еще одним мужчиной. Если бы Лиза рассказала обо всем Леве или даже Дине Робертовне, которая ее скорее всего и наняла, то Гера в глазах своей семьи выглядела бы как развратная, лживая стерва. Вот поэтому она и решила рассказать всю правду.

Рассказывая подробности их с Наташей пребывания в санатории, все те унижения, которые им пришлось испытать, будучи запертыми в одном из номеров, она смотрела не на Лизу, в глазах которой могла бы найти поддержку, а на Захара. Он менялся в лице, слушая ее.

В какой-то момент им показалось, что они вообще в комнате одни.

– Почему вы не кричали? Это же санаторий! Вас бы могли услышать и освободить! – не выдержал Захар.

– Они пообещали нас выпустить через час, потом еще через час… Они уходили, возвращались, приносили вино, конфеты. – Она заплакала, ее мокрые губы дрожали, а плечи судорожно вздрагивали. Однако никто не знал, что в эту самую минуту, когда она рассказывает свою девичью тайну, свой позор, все то, что мучило ее все последние годы, она испытала невозможное и неожиданное облегчение, словно яркий солнечный луч высветил темные и кажущиеся грязными углы ее души, которые на самом деле оказались чистыми и светлыми. – Они сказали, что, если мы будем кричать, сюда прибегут люди, в том числе и работники санатория, которые хорошо знают моих родных, соседей, друзей, учителей… И что тогда они, Рыбины, скажут, что нас туда никто силком не приводил, что мы сами, пьяные и полуголые, пришли… А мы в ту ночь действительно выпили много шампанского, я и не знала, что оно так подействует… И тогда будет позор на весь город! Мы же дурочки молодые были, мы ничего не понимали, и для нас общественное мнение играло огромную роль… Я вам так скажу: у меня две маленькие дочери, и когда они вырастут, я научу их, как нужно действовать, если с ними случится что-то подобное, не дай бог, конечно… Не такие уж мы преступницы, чтобы нас осуждать! К тому же Рыбиных в Марксе, как потом выяснилось, очень даже хорошо знали, что по ним тюрьма плачет… Были бы мы с Наташей поумнее, мы бы кричали, орали, колотили в дверь, чтобы нас только услышали, потом бы непременно сдали все анализы, необходимые для проведения экспертизы, и мы бы посадили их, непременно! Я знаю, мне Эмма рассказывала, что мы – не первые, над кем они поглумились, поиздевались…

– Кто у нас Эмма? – осторожно спросила Лиза.

– Захар вон знает, это моя хорошая знакомая, можно даже сказать, подруга, она живет в лесу, как раз рядом с «Орлиным»…

Время от времени Захар стискивал зубы, сжимал кулаки, зажмуривался и мотал головой:

– Ну почему, почему ты мне ничего не рассказала еще тогда, в Марксе?! Да я бы уничтожил их, прибил… Я бы их на кол посадил…

Мирошкин задавал Гере вопросы, касающиеся ее местонахождения в момент убийства Рыбина: