— Знатный у вас хлеб, отче, — сказал Галеб.

— Да. Хлеб хороший. Паства старается приносить мне только такой хлеб. Поначалу я протестовал, но люди стали обижаться. — Пастор Зиберт улыбнулся. — Они уверены — раз я пастор, наместник Бога на земле, то должен получать только лучшее.

— А вы с этим не согласны?

— Не думаю. У меня за спиной немало грехов, Галеб. Я ведь не всегда был пастором.

— А кем вы были раньше?

Пастор вздохнул, и Галебу показалось, что по лицу мужчины пробежала тень.

— Сейчас не стоит говорить об этом, Галеб. Кстати, как тебе похлебка?

Галеб улыбнулся и ответил, что ничего вкуснее в жизни не ел. Щеки пастора зарумянились от удовольствия.

— Это еще что, — не без гордости заявил он. — Попробовал бы ты ее пирожки с луком и капустой! Она готовит их по воскресеньям. Впрочем, у тебя еще будет возможность это сделать. — Пастор облизал деревянную ложку и положил ее на стол. После чего снова воззрился на Галеба и продолжил: — Воскресенье будет послезавтра, Галеб, а ты еще слаб. Куда бы ты ни собирался, тебе придется отложить путешествие на несколько дней. Иначе ты просто не сможешь продолжить свой путь.

Галеб не стал возражать. Чувствовал он себя и впрямь неважно. Кроме того, ему совершенно некуда было идти. Пастор вытер губы льняной салфеткой и грустно проговорил:

— В наше неспокойное время монастыри берут пример с торговых домов и допускают в свои пределы лишь тех, кто достаточно богат, чтобы дать обет бедности.

— А у вас не так? — осторожно спросил Галеб.

— У нас не так, — ответил пастор Зиберт серьезным и спокойным голосом.

— На что же вы живете? Где берете средства к существованию?

— В нашей общине есть отличные ремесленники, их товар востребован горожанами. Кроме того, община владеет обширными виноградниками, Галеб. Мы делаем хорошее вино.

Галеб отправил в рот очередную ложку похлебки и спросил:

— У вас большая община?

— Не очень, — ответил пастор. — Нас пятьдесят восемь человек. Половина — люди пришлые. Мы никому не отказываем в приюте, Галеб. Часто странники просятся переночевать на одну ночь, а потом остаются здесь навсегда.

Помолчав немного, пастор вздохнул и добавил, как бы следуя внутреннему диалогу, который вел с собой беспрестанно:

— Дьявол ходит меж нами ежечасно, Галеб. И набор его уловок безграничен.

Галеб отложил ложку, вытер руки об рубашку и задал вопрос по существу:

— Часто ли злые духи вселяются в общинников?

По лицу пастора пробежала тень.

— За последние семь лет это четвертый случай, — ответил он. — Накануне кузнец Ганс сильно усомнился в Христе и потерял опору. Неудивительно, что злые духи воспользовались этим. Господь указал нам четкий и ясный путь к спасению, Галеб. И не Его вина, если мы делаем неправильный выбор.

— Четыре случая за семь лет? Думаю, у вас нет повода для большого беспокойства, — заметил Галеб.

— Ошибаешься, сын мой, — возразил, еще больше помрачнев, пастор Зиберт. — Я сказал, что это четвертый случай за последние семь лет. Но я не сказал тебе, что три из них пришлись на последний месяц. Зло становится сильнее. Вероятно, это из-за недостатка веры, а значит, виноват в этих бедах только я.

— Почему?

— Потому что я пастырь, Галеб. А если в стаде гибнут овцы, виноват в этом пастух.

— Даже если они гибнут от волчьих зубов?

— Особенно — если они гибнут от волчьих зубов.

Галеб помолчал, обдумывая слова священника, а потом осторожно спросил:

— Что же мешает пастырю завести пастушьих собак?

Пастор Зиберт посмотрел на Галеба удивленно. Затем его взгляд отяжелел, а на сухих губах появилась мрачная усмешка.

— Сын мой, для человека, который никогда прежде не был в наших краях, ты слишком прозорлив.

— Что вы имеете в виду? — не понял Галеб.

Пастор чуть прищурил припухшие веки и ответил:

— Пастушьих собак.

— Но я…

— Уже поздно, — перебил священник. — Тебе нужно отдохнуть и помолиться. Ты ведь веруешь в Иисуса, не так ли?

— Верую, — слегка растерянно ответил Галеб. — Но боюсь, что вера моя не слишком крепка.

— Это плохо. Злые духи не делают различий между общинниками и пришлыми людьми. Советую тебе провести ночь в молитвах, если ты не хочешь проснуться со звериными когтями вместо ногтей.

Пастор встал из-за стола, пожелал Галебу спокойной ночи и собрался уйти, но Галеб остановил его.