На Стефане был синий блейзер, очень яркий и привлекающий внимание. Светлые волосы, слишком длинные, на мой взгляд, были зачесаны назад – с такой прической часто изображают падших ангелов. Его мобильный звонил без конца. Стефан говорил громко, и весь зал слушал его разговоры. Сначала позвонила его жена, потом – помощник, потом – любовница, потом – мать. Он сообщал мне об этом, заговорщицки подмигивая, в то время как принесенное официантом блюдо остывало на столе.

К своей жене Стефан испытывал снисходительное презрение, и долгое время я следовал его примеру. В нем я нашел верного компаньона и надежного друга, который никогда не позволял женщинам вставать между нами, поскольку считал, что дружба – прежде всего.

Мимо нашего столика прошла молодая женщина в откровенном наряде, оставлявшем на виду колечко в пупке.

– Хороша кошечка, правда? – пробормотал Стефан.

С этого обычно начинались наши разговоры о женщинах – настоящий ритуал с шифром, языком жестов, правилами. К примеру, мы никогда не использовали слово «женщина». На горизонте возникла аппетитная самочка? Мы называли ее «киска», «крошка», «цыпочка». Но если на нашем пути попадался экземпляр не первой молодости или толстуха, то в ход шли «старушка», «страшилка» или «жиртрест».

Супруг между собой мы называли «моя» либо пренебрежительно «жена». Тем, кого хотели соблазнить, шептали на ушко «зайка», «крошка», «звездочка» или «моя милая». И это было очень удобно. По крайней мере, для Стефана, но не для меня.

Женщины! Только это нам и осталось. Мы со Стефаном редко говорили о чем-то другом. Деньги? У меня их не было. Автомобили? Не стоит даже начинать: зарплата не позволяла мне колебаться между «BMW 725 TDS» и «Mercedes C250 TD». Спорт? Стефан интересовался «Формулой-1» и теннисом, а я – футболом.

Разговаривать о женщинах – это было целое искусство. И мы никогда не уставали обсуждать эту тему. Согласно классификации Стефана, существовало три типа женщин: «горячие», «неносибельные» и «святые». «Главное – вовремя определить, с кем имеешь дело!» – заявлял он и в сотый раз излагал правила, которым я следовал с прилежанием адепта тайного учения. Итак: «обходить стороной «неносибельных» и «святых», исключение – форс-мажор, к примеру, если напился или тебе очень одиноко. Никогда не приводить «цыпочку» в семейное гнездышко, в этом случае предпочтительнее отель. Всегда пользоваться презервативом и заранее придумать объяснение для супруги, если когда-нибудь резинка случайно попадется ей на глаза».

Золотым считалось следующее правило: «Никакого секса с женщиной, когда она «нездорова», иными словами – «невтыкаема». Даже если «крошка» хороша, как богиня, но у нее месячные, она несет мужчине несчастье!» В этом вопросе Стефан был категоричен. Да и какие могут быть сомнения, ведь это черным по белому написано в Библии!

Естественно, Элизабет с самого начала невзлюбила Стефана, наши с ним перемигивания и секреты. Думаю, она догадывалась, о чем мы обычно разговариваем. Но больше всего она злилась на меня из-за нашей со Стефаном близости, пусть и дружеского характера. Это ему я демонстрировал свою привязанность, его уважал, с ним делился своими мыслями, ему, а не ей, доверял.

Я признался Стефану, что после операции у меня ни разу не было женщины. Его голубые глаза расширились от удивления. Но это же ненормально! Мне надо срочно наверстать упущенное! Мужчина без сексуальной жизни перестает быть мужчиной! Напрасно я пытался объяснить, что снижение либидо после операции по пересадке сердца – это нормально. Доктор говорил об этом.

Но Стефан меня не слушал. Лицо его стало серьезным. Он сказал, что с некоторых пор я сильно изменился. Он стал развивать эту тему, а я слушал его, пока меня вдруг не посетило странное ощущение, будто я удаляюсь от него с каждой секундой все дальше. Теперь я смутно различал лишь его ярко-синюю спортивную куртку и золотистое облако волос. Скоро его плечистая фигура вообще пропала из моего поля зрения.

– Ты меня не слушаешь! – нервно и обиженно заявил Стефан. – Ты сам не свой! Ночь любви, и к тебе вернется энергия, поверь! И мы тебе это сейчас устроим. У меня есть одна девочка, она все сделает по первому разряду. Сейчас я ей позвоню. – И он взмахнул своим мобильным, словно это была волшебная палочка. – Не волнуйся, Бутар! Любовь – как велосипед: раз научился, и это с тобой на всю жизнь! Ты справишься!

Отмахнувшись от моих возражений, он набрал номер. Занято.

– Дело дрянь! – выругался Стефан. – Надеюсь, она не завела себе постоянного дружка…

Я молился про себя, чтобы так оно и было.

– Знаешь, старик, – громогласно начал он, – порядочные женщины – как артишоки: и у тех, и у других до самого интересного надо еще докопаться!

И он громко расхохотался. Посетители за соседними столиками стали оборачиваться, чтобы посмотреть на нас. Мне вдруг стало стыдно находиться с ним рядом. Куда подевалось наше былое взаимопонимание? Что такое могло произойти, что после разлуки в несколько месяцев мне вдруг стало не о чем с ним говорить?