И, чуть помедлив, добавил:

– Разумеется, за определённую плату…

– Сколько?

Кажется, привычный язык цифр немного успокоил немца. Я постарался вспомнить цены в местном баре, сглотнув набежавшую слюну; оглядел немца с ног до головы, чтобы оценить его платёжеспособность, и умножил сумму в два раза:

– Сто баксов за минуту перевода.

– Не слишком ли высокая цена за ваши услуги?

– Если вы считаете, что у вас есть выбор…

Конечно же, выбора у немца не было, и я это прекрасно знал. Ни в одной из собравшихся в этом терминале групп иностранцев не было моих коллег. Переводчики повсюду ценились на вес золота и потому приставлялись только к особо важным делегациям, а остальные группы пользовались услугами посольских толмачей, что было стандартной практикой. Кто же мог предположить, что им придётся провести пару недель в аэропорту в ожидании рейса? В чужой стране без знания языка? Я развернулся и сделал вид, что собираюсь уйти, но немец поймал меня на рукав.

– Хорошо, я согласен. Спросите у этого служащего, где у них находится элементарный душ, – он был явно раздражён.

Я обернулся к парню, который всё это время в напряжённом ожидании прислушивался к нашему разговору, и сказал на америколе:

– У этого господина нет никаких проблем, которые требовали бы вмешательства его посольства. Он только хотел узнать, где в этом терминале находится душевая, чтобы пассажиры в ожидании своих рейсов могли принять душ. Вы же понимаете, насколько важно для людей, находящихся в замкнутом пространстве, поддерживать чистоту… – мой голос становился все более вкрадчивым, с лёгким налётом французского прононса, что делало его ещё более успокаивающим и убедительным. – Тем более что они находятся в такой великой и прекрасной стране, как Имперские Соединённые Штаты.

Парень с гордостью кивнул головой в знак согласия. Ободрённый, я продолжил:

– Они… мы все были бы вам очень благодарны за вашу помощь.

Парень ещё раз согласно кивнул и ответил:

– В этом терминале нет душевых для пассажиров, сэр.

Теперь настала моя очередь удивлённо смотреть на него. Нет душевых? В этом самом новом и самом крутом аэропорту мира нет душевых?! Их сочли ненужным излишеством, учитывая скудное количество международных рейсов? Или решили, что иностранцы обойдутся и так, если что? При мысли о том, что ближайшие несколько дней мне придется провести немытым, тело зачесалось с удвоенной силой.

– Но, может быть… – мне в голову пришла спасительная мысль, – может быть, здесь есть душевые для обслуживающего персонала, которыми могли бы временно воспользоваться пассажиры? Мы обратились именно к вам, поскольку вы являетесь законным представителем великой державы и мы считаем, что решить вопрос с душевой в вашей компетенции…

Я перевёл дух, напряжённо размышляя, чего бы ещё такого добавить к своей речи, чтобы получить доступ к желанному раструбу с сотней мелких отверстий и льющейся через них горячей, да пусть даже ледяной водой. Я ожидал чего угодно – категорического отказа, отговорок, что нужно получить разрешение начальства – но парень, который за время моей речи, казалось, прибавил десяток сантиметров роста от распиравшей его гордости, ещё раз согласно кивнул.

– Идёмте, я вас провожу.

И, дёрнув лицом, смущённо добавил:

– Правда, там очень непритязательно, не обессудьте…

Непривычное слово резануло мне слух. Я поражённо уставился на парня – а мальчишка-то оказался не так прост. Где только выискал это давным-давно забытое словечко "обессудьте"? В современном словаре америколы его нет, это точно. Может быть, не все американцы такие однослойные, как мне казалось? Или это только такие вот избранные, покорёженные судьбой?..

– Пойдёмте, он покажет нам душ, – обратился я к немцу.

– И всё это время вы переводили то, что я сказал? – в его голосе звучал неприкрытый сарказм.

– Всё это время я переводил то, что вы должны были сказать.

Я развернулся и пошёл вслед за уборщиком. Всю дорогу по металлическому лабиринту коридоров немец молча шагал рядом со мной.

Служебная зона международного терминала сильно смахивала на внутренности межгалактического корабля из фантастических фильмов ужасов. А когда я увидел мрачную душевую с бункерными дверями и массивными кнопками горячей и холодной воды, это ощущение только усилилось… того и жди из-за угла выскочит мерзко-скользкий монстр, зародившийся во чреве неизведанных закоулков гигантского корабля… Но немца, похоже, подобные фантазии не волновали. Когда уборщик ушёл, он скользнул взглядом по часам, извлёк из заднего кармана брюк портмоне с пачкой пепельно-зелёных бумажек и протянул две из них мне. Я не пошевелился.

– Я потратил на вас почти пять минут, – я перевёл взгляд с бумажек на колкие, затаившиеся глубоко под лобной костью глаза немца.

– Вы переводили не больше двух минут, – невозмутимо возразил он.

– Пять минут… я потратил на вас ровно пять минут, – сказал я, продолжая смотреть в его затаившиеся глаза.

Некоторое время немец стоял и раздумывал, не послать ли меня. Но потом, видимо, всё же решил, что я могу ему ещё пригодиться – кто знает, сколько времени придётся проторчать в этом терминале? – небрежно отсчитал ещё три сотенные бумажки и всунул мне их в руку.

– Хорошо, держи свои пятьсот баксов, раз ты считаешь, что ты их заработал… переводчик.

И энергичным шагом зашагал прочь по коридору. А я стоял и смотрел на пять бумажек, зажатых в моей руке. Впервые в жизни я заработал такие вот деньги… не виртуально-электронные, невидимые и чистые, перечислявшиеся на мои банковские счета, а оттуда незримо перетекавшие на счета бесчисленных ресторанчиков, магазинов, авиакомпаний и т. д., а такие вот осязаемые, мятые, настоящие… Я смотрел на бумажки в своей руке и не знал, поздравлять ли себя с таким заработком или же наоборот посочувствовать – что называется, докатился…