Переводчиков со свистящего во всём мире можно было счесть по пальцам. И вовсе не потому, что этот язык был каким-то там суперсложным. Нет. С точки зрения мутанта-переводчика – язык как язык, не сложнее арабского или китайского, хотя его смахивающее на шипение змеи произношение в сочетании с экзотической внешностью свистящих, надо признать, производило весьма устрашающий эффект. Главная причина крылась в характере свистящих. Они не желали идти на контакт ни в какой форме, озлобленные на весь мир, движимые одним желанием – мстить. Конечно же, их можно было понять… Львиную долю их национального бюджета составлял доход от пиратства – они промышляли по всем четырём океанам, а в последнее время проникли и в воздушное пространство. Поговаривали, что их инженеры даже разработали специальную модель летательного аппарата, которая позволяла перехватывать самолёты прямо в воздухе. За заложников они требовали огромные выкупы, и другие страны послушно выкупали своих граждан, не желая нарушать хрупкую стабильность в мире… И впрямь, учитывая ограниченные масштабы подобной торговли людьми – два-три самолёта, да и то не полностью заполненных, за полгода – стоит ли поднимать из-за этого шумиху? Если небольшое жертвоприношение может хоть как-то компенсировать нашу вину за чудовищное преступление перед этой нацией, почему бы и нет? Кроме того, не опасно ли ещё больше загонять в угол и без того обезумевшего от горя и физических страданий зверя? Единственное, что можно сделать – постараться в ещё большей степени ограничить зарубежные поездки своих граждан, по крайней мере, те, что предполагают перелёты через океан…

Короче говоря, в Стране навеки павших, как именовали своё государство свистящие, раньше мне бывать никогда не доводилось. Раз пять я переводил на переговорах с их министром иностранных дел, угрюмым вараноподобным существом, которому больше бы подошла роль палача в фильме ужасов, да время от времени меня просили перевести их международные видеотрансляции. Но, как говорится, неисповедимы пути Господни… Кажется, вы обещали мне содействие в моих поисках, святой отец? Или это ваш бог уже начал действовать… столь непредсказуемым образом? Я не выдержал и громко фыркнул от смеха. И в тот же момент профессиональный точечный удар прикладом в висок счастливо прервал мой поток сознания…

У моих ног лениво текла река, будто ворочался лощёный водяной дракон, поигрывая своей гематитовой чешуёй с густой россыпью солнечных бликов. Стояла середина зимы, воздух был холодным и прозрачным и искрился бесстыже-радостно под яркими лучами солнца. Я поплотнее закутался в толстый шерстяной плащ с меховой оторочкой, богато расшитый бисером из переливчатых драгоценных камений и золотыми чеканками, под которым в тому же скрывалась тёплая добротная рубаха. В моей душе по-прежнему властвовал мёртвый холод, но теперь температура вокруг меня, казалось, сравнялась с температурой внутри моего тела, поэтому бивший меня мучительный озноб немного отступил.

– Да, Ханания, ты прав. Люди должны прийти к богу сами… – я на мгновение запнулся, – как пришёл к нему я. Но путь этот может быть долгим, очень долгим. Сколько человеческих душ погибнет за это время!

Мы можем помочь людям. Не позволить невинным душам обратиться к лживому богу, а уже заблудших заставить от него отвернуться… И для этого нам нужно сделать лишь самую малость – стереть с лица земли эту обитель дьявола, скрывающегося под личиной великого Бела-Мардука. Пока зиккурат возносится до небес, люди будут верить в могущество сатаны, именуемого ими сыном чистого неба. Зиккурат довлеет над их душами, не позволяет им вырваться из-под своей власти, разве вы этого не понимаете, братья мои?

Ханания и Мишаэль сидели на плоском камне, тесно прижавшись друг к другу, как два нахохлившихся воробья. Дешёвенькие, протёртые едва не до дыр плащишки плохо защищали от пронизывающего ветра. Наверняка ещё и недоедают, бедолаги, вот тело-то и не греет.

– Но разве можно подталкивать людей к богу через насилие? – Ханания явно продрог до костей.

– Добро должно быть сильным, разве не так? Если ты идёшь по улице и видишь, что на дитя напал бешеный пес, ты убьёшь пса, но спасёшь ребёнка, верно? То есть ты сотворишь великое добро, сотворив малое зло. А тут речь идёт о спасении не одной человеческой души, а многих тысяч душ!

– Но брат Даниил не одобрит этого! – вмешался Мишаэль. – Он не позволит нам это сделать, я уверен.

– Брат Даниил – замечательный человек, добрый и мудрый. Моё уважение к нему беспредельно. Но не всё подвластно его пониманию. Он всего лишь человек. Поэтому ему необязательно знать о нашей задумке… Но когда мы воплотим в жизнь замышленное нами, когда он увидит, сколько людей обратилось к свету благодаря тому, что мы разрушили обитель дьявола, он всё поймёт и одобрит, я в этом нисколько не сомневаюсь!

– Ты хочешь, чтобы мы разрушили башню… втайне от Даниила?! – похоже, Ханания и Мишаэль не верили своим ушам.

– Он уезжает вместе с царским двором на несколько недель из города, как раз до новогодних празднеств. Мы успеем всё подготовить.

Я внимательно посмотрел на своих друзей. Жаль их, конечно. Чудесные парни, искренние и добрые, правда, довольно недалёкие… но именно такие-то мне и нужны. На примете у меня есть ещё пара "наших"… впятером за два месяца должны управиться.

– Но как ты собираешься разрушить такую гигантскую башню – пятидесяти царских локтей в основании и стольких же локтей в вышину? [42]

Так-так, отлично, мы уже перешли к вопросам по делу. Значит, мне всё ж таки удалось их зацепить.

– Братья мои, зиккурат только кажется незыблемой твердыней. Помните, что сказал наш брат Даниил царствующему Навуходоносору о колоссе на глиняных ногах? Зиккурат – что тот же колосс. Он стоит на подземной реке, которая может смыть его в любой миг, и мы… мы только поможем реке это сделать. Мне известен способ. В один год я ездил с торговым караваном далеко на восток, туда, где живут желтолицые люди. Мне довелось узнать рецепт одной смеси – те люди называют её дымным порохом и хранят в строжайшей тайне. [43] Для этого нужно смешать три вещи – древесный уголь, серу и селитру. Потом эту смесь поджигают, и происходит огненный удар, который они называют взрывом. А сама башня непрочна. Я говорил со строителями – она сложена из глиняного кирпича, который высушили на солнце, а снаружи обложена обожжённым кирпичом и скреплена асфальтом. Нам нужно лишь разбудить при помощи дымного пороха подземную реку, и та смоет этого колосса, как песчаный домик.