– Форд? – переспросил Лукаш.

– Джеймс Форд, – сказал шериф. – А как его на самом деле зовут?

– Колоухин, Олег Данилович, – Лукаш краем глаза заметил, как изменилось выражение лица Джонни.

Джонни был потрясен. Он, конечно же, слышал о Колоухине. И наверняка знал, что тот осужден заочно на пятнадцать лет строгого режима. И понимал, что в случае задержания бывшему генералу вряд ли светит дожить до конца срока – слишком уж старательно тот выслуживал себе вначале статус политического беженца, а потом и гражданство США.

Когда в Америку прибыли российские миротворцы, Колоухин был объявлен в розыск и включен в российскую колоду разыскных карт. И за него даже была обещана премия. За информацию или задержание.

Вот теперь Джонни все понятно. Получается, что Лукаш каким-то образом вычислил бывшего генерала и явился сюда, никого не поставив в известность, чтобы убедиться – Джеймс Форд и есть тот самый Колоухин. Убедиться или задержать, если получится?

Если задержать, то без участия местного шерифа этот фокус не пройдет, ясное дело.

– Хочешь его забрать? – спросил шериф.

– Зачем? – искренне удивился Лукаш. – Я похож на супермена? Я хочу получить эксклюзивное интервью с предателем и изменником родины. Если дедушка даст мне интервью – я уеду. Если откажется – то я просто звякну по телефону в штаб Российского Контингента. В первом случае, у генерала будет часов восемь на то, чтобы сбежать, а во втором, боюсь, гораздо меньше. Тут неподалеку есть военная база, вертолету лететь минут сорок.

– И много тебе заплатят за интервью? – осторожно поинтересовался Джонни. – Может, лучше задержать бродягу и доставить в Вашингтон?

– Мне это неинтересно, – отрезал Лукаш. – Но если ты договоришься с шерифом…

Джонни посмотрел на шерифа.

– Пятьдесят тысяч, – сказал Джонни. – Евро. Предлагаю половину.

Шериф молчал, разглядывая столешницу.

– Это хорошие деньги, – напирал Джонни. – Мы берем генерала, отвозим в Вашингтон и получаем полсотни тысяч. В долларах это будет…

– Знаете, – Лукаш встал со стула, – я, пожалуй, пойду к Джеймсу Форду пообщаться, а вы тут без меня… И, пожалуйста, после того, как я получу свое интервью. Хорошо?

– Я провожу, – сказал шериф, вставая с кресла.

– Может, просто скажете адрес?

– Чужого он не пустит на порог, – шериф вздохнул и надел шляпу. – Он очень не любит чужих. И у него в доме два дробовика плюс «ремингтон» семьсот под четыреста шестнадцатый патрон.

Десять пятьдесят семь в миллиметрах, вспомнил Лукаш. А они тут не шутят! Если такая пуля влетит, то…

– Ладно, сходим вместе, – сказал Лукаш. – Только одна просьба… Мы оставляем моего спутника здесь и ничего не говорим вашим помощникам.

– Даже так? – шериф покачал головой.

– Даже так.

– Ладно, – сказал шериф. – Пошли.

Бриджтаун оказался городом аккуратным и чистеньким. Его продолжали подметать, несмотря на трудности переходного периода. Или как там назовут это время будущие учебники истории. Период развала или смутное время. Или еще как… Может, внесут это время в общую продолжительность Второй Гражданской войны.

…А скажи, Джимми, учитель внимательно посмотрит на Джимми сквозь стекла очков, каким событием началась Вторая Гражданская война? Джимми оглянется на одноклассников, вздохнет и скажет, с расстрела Свободы, мисс Джонсон. А не с убийства русского журналиста в Бриджтауне, голосом киношного провокатора спросит мисс Джонсон, и класс дружно засмеется от такого нелепого предположения.

Действительно, какое отношение русский журналист Лукаш имеет к историческим событиям американской (да и всемирной истории)? Исчезающе малая букашка на теле цивилизации этот ваш Лукаш.

Пуля калибром почти одиннадцать миллиметров прилетит журналисту Лукашу в голову от бывшего генерал-майора ФСБ, разбросает его мозги по ухоженной улице Бриджтауна, жители ближайших домов сгребут, матерясь, останки да и отправят их в Вашингтон. Там Петрович мельком глянет на тушку бывшего подчиненного, подтвердит, что да, это действительно везучий сукин сын Мишка Лукаш, которому, наконец, не повезло, тело запаяют в цинковый гроб и перешлют в родные пенаты… И никакого учебника истории.

Кто-то, может быть, даже огорчится по поводу безвременной кончины Лукаша. Сам Лукаш даже толком представить себе не может, кто именно огорчится, но все-таки, может, найдется кто-то… Сам Лукаш точно огорчился бы по своему поводу.

Он и сейчас остро себе сопереживал, двигаясь в сопровождении шерифа к месту жительства Колоухина Олега Даниловича, семидесяти двух лет отроду, профессионального шпиона, убийцы по роду деятельности и предателя по зову сердца. Ведь Колоухина наверняка предупредили о появлении чужаков в городке.