Приходилось заниматься этой работой с крайней осторожностью – на многих обломках все еще тлели пятна «Мглы Бездны», и стоило ее лишь коснуться, как плоть начинала гореть и гнить одновременно. Один из ракшей, нечаянно вляпавшись в эту гадость, без раздумий отсек себе несколько пальцев кинжалом, чтобы прервать распространение смертельного недуга. А малыш-коби, еще не принятый в клан, потерял руку целиком. Его унесли в башню сородичи – он лишился сознания еще до ампутации, боль загнала его в кому, прервав жалобный детский крик. С такими повреждениями стоило умереть и возродиться в Колыбели, но с крайними мерами придется повременить. До фазы Пламени оставалось меньше четырех часов. Для защиты цитадели понадобятся все, а живой калека однозначно лучше мертвеца. Можно и с одной рукой оставаться бойцом, а вот из Усыпальницы не повоюешь.

Минут через десять крайне опасные поиски увенчались успехом. Далрокты выворотили и откинули очередной кусок стены весом в несколько тонн, и демонессу наконец обнаружили. Но, увидев, в каком она состоянии, трогать ее не решились. После короткого обсуждения, предоставив мне самому разбираться с проблемой, Чжер увел с собой всех спасателей – чинить снаряжение, разбираться с трофеями и восстанавливать силы для следующего сражения. Рырка с остатком своего рейда я отослал на сбор кристаллов душ – вдоль серпантина и у подножия кургана их там сейчас сотни. Возле распростертой среди каменных нагромождений суккубы мы остались втроем – я, Жальник и Машта.

– Не выживет, – вынесла вердикт Машта, глядя на суккубу с непривычной жалостью. – Как она еще дышит – не понимаю. Не стоит заставлять ее мучиться, лучше милосердный удар…

– Нет. Не сейчас.

Внимательно глядя под ноги, чтобы не наступить на одну из разлитых вокруг дымящихся луж, я остановился рядом с Мараной. Затем медленно опустился на корточки, сопротивляясь усталости, прессом сгибавшей плечи и позвоночник.

Казалось, суккуба не осознает нашего присутствия, несмотря на весь шум, который мы подняли, разгребая завалы. Она лежала на спине, присыпанная толстым слоем красной гранитной пыли, и огонь в ее глазах, глядящих в пасмурное небо, медленно угасал вместе с вытекающей жизнью. Ее измученное лицо было сведено судорогами непередаваемой боли. Почти все ее тело было испятнано медленно, но упорно расширявшимися язвами кипящей «Мглы», которая растворяла ее кожу и мышцы. Кое-где язвы уже проникли так глубоко, что при одном взгляде на чудовищные раны сразу становилось понятно, что спасать ее уже бесполезно. Гниль разъела правый бок от бедра до подмышки, в дыре влажно блестели растворяющиеся внутренности и белели обнажившиеся ребра, да и левая рука от когтей до локтя полностью лишилась плоти, жутковато демонстрируя взгляду узловатые кости. Похоже, суккуба все еще жива лишь за счет своего упрямства и высоких показателей выносливости. В этот момент я пожалел, что единственный реаниматор уже использован Жальником для Драхуба.

Отцепив от пояса флягу, я поднес к черным губам дочери Хаоса горлышко, надеясь, что зелье здоровья хотя бы облегчит боль. Она едва повернула голову, и ее глаза сказали «нет». Все верно. От этого яда нет средств, и любая попытка помочь лишь продлит мучения. Возможно, лекарь мог бы ее спасти, прервать гибельный процесс и залечить страшные раны, но и лекаря у нас нет.

– Сколько раз ты умирала, Марана? – Жальник тоже остановился рядом. – Сколько будет длиться возрождение?

Я понимал, что его беспокоит. Без Мараны некому будет отвести внимание очередного «палача». Всего одна тварь едва не разрушила Цитадель Крика целиком, а в следующий раз их наверняка будет больше. Мда. Когда успех так близок, думать о приближающемся поражении совершенно не хочется.

Суккуба услышала вопрос. Я скорее почувствовал, чем увидел ее сожалеющую улыбку, так как губы едва дрогнули. Затем ее рука шевельнулась, и пальцы обхватили мое запястье, глубоко, до крови впившись когтями в кожу. Хватка была все еще сильной, но ее остывающая плоть больше не обжигала жаром. Зато так мы хотя бы могли поговорить. На этот раз ярких, но сумбурных образов было меньше, а более-менее оформленных мыслей – больше. Быстро учится.

– Она говорит – вечность, – горько усмехнувшись, ответил я на вопрос Жальника вместо Мараны. – И говорит, что мы больше не увидимся.

– Брось. – Хмуро сдвинув брови, Жальник отмахнулся от подобного заявления, как от назойливой мухи. – Что за пораженческое настроение? Все умершие попадают в Усыпальницу. Мы сможем оттуда ее вытащить, как и остальных.

– В нашу Усыпальницу попадают лишь изгои, Жал. У демонов – своя.

– Так у нее нет привязки?! – Жальник перевел взгляд с Мараны на меня и обратно, ошеломленный этим заявлением. – Почему она не сказала?! Нужно было сводить ее к нашей Колыбели, пока была такая возможность!

– А кто бы стал с ней возиться? – удрученно хмыкнула Машта. – Мы все были слишком заняты собой и эпик-квестом, а на Марану клыканом смотрели.

– Особенно после того, как она разбила статую Дживы. – Я кивнул. – Она чувствовала вину и не стала навязываться. А сама уйти не могла, так как знала, что вскоре понадобится цитадели.

– Может, и сейчас еще не поздно?! – Жальник обеспокоенно подался вперед, не зная, чем занять руки, а потому хватаясь за рукоятки кинжалов. – Можно же сварганить носилки… Да еханый бабай, на руках отнесем!

– До нее даже дотрагиваться нельзя, Жал. И ты это прекрасно понимаешь, так что хорош паниковать. Все равно не успеть. Разве не видишь, с какой скоростью проседает фрейм жизни? Есть только один выход.

– И какой же?

– Фиал жертвенного размена с тобой? Или остался в ЦУ?

Разбойник торопливо сунул руку в подсумок, скроенный по образцу моего и размещенный на ремне сзади. Я забрал у него кристалл и обратился к демонессе:

– Марана. У тебя есть шанс остаться с нами, если ты этого захочешь. Но тебе придется стать жертвой. Добровольно.