Дмитрий Шепилов в своих воспоминаниях свидетельствует, что звезда Хрущева начала восходить на политическом небосклоне Москвы в начале 30-х годов. Говорили, что из Донбасса на ученье в Промакадемию прибыл шахтер. Учиться в академии он не стал, а перешел на партийную работу. Насчет общей и политической грамотности у него не ахти, но мужик он простой и сообразительный.

Когда в 1930-м году верный сторонник Сталина Лазарь Каганович становится первым секретарем Московского Комитета партии, то вскоре начинается и головокружительная партийная карьера Никиты Хрущева, который, так и не закончив обучения в Промышленной академии, избирается в январе 1935 года первым секретарем Бауманского райкома партии столицы. Спустя шесть месяцев Хрущев был переброшен на укрепление Краснопресненской партийной организации.

Рой Медведев утверждает, что Хрущев сменил на посту первого секретаря райкома Мартемьяна Рютина, однако известно, что тот был снят еще в октябре 1928 года. Позднее, в 1937 году Рютин будет расстрелян.

Похоже, что и здесь Хрущев проявил себя верным сталинцем. На состоявшейся вскоре районной партийной конференции некоторые выступающие говорили, что «с помощью нового руководства в лице т. Хрущева были достигнуты колоссальные победы, произведена подлинно «большевистская перестройка».

В январе 1932 года Хрущев избирается вторым секретарем московского городского комитета партии и становится правой рукой Кагановича. В 1933 году Хрущев вдобавок к этой должности избирается и вторым секретарем московского обкома партии. Тогда же он знакомится с Георгием Маленковым, в то время малоприметным партийным функционером, приход которого в МК ВКП(б) совпал с волной борьбы против «правых». I Маленков работал в областном комитете партии с 1930 по 1934 год, являясь вначале заведующим агитационно-массовым, а затем, с февраля 1932 года, — организационно-инструкторским отделом.

В эти годы Хрущев знакомится и активно сотрудничает с Николаем Булганиным, который вначале был директором электрозавода в Бауманском районе, а затем — председателем Моссовета. Хрущев относился к нему с уважением, однако позднее изменил свое мнение о нем: «Булганин — очень поверхностный, легковесный человек. Он не влезал глубоко в хозяйство, а в вопросах политики мог считаться даже аполитичным, никогда не жил бурной политической жизнью».

Хрущев, в отличие от многих тогдашних руководителей, предпочитал не засиживаться в кабинетах, а работать с людьми на местах. Настойчивый и энергичный, общительный и любознательный, он словно бы «вываривался» в людской массе, что, по его собственному признанию, часто помогало. Однако формирующаяся система брала свое: у Хрущева, как и у других партийных руководителей, на первый план постепенно выдвигались не политико-воспитательные, а командно-волевые методы управления и воздействия.

Действовать Хрущеву приходилось в сложных, подчас экстремальных условиях. На основе набирающих щлу директивных методов управления экономикой и расширения сферы принудительного труда ужесточался политический режим Сталина, усиливался идеологический прессинг. Чтобы реализовать завышенные планы форсированного развития, необходимо было подхлестывать народ, преодолевать сопротивление недовольных, «разжигать» трудовой энтузиазм. Хрущеву, как и другим партийным, советским и хозяйственным руководителям, чтобы удержаться в своем кресле, приходилось работать буквально на износ, не щадя ни себя, ни других. Образцом подражания для него был «трудоголик» Каганович.

Одним из главных дел московского руководства в первой половине 30-х годов стало строительство метро. Вначале Хрущев этим не занимался, но затем Каганович поручил Хрущеву и Булганину контроль за ходом строительства. Он сказал Хрущеву:

— Со строительством метро дело обстоит плохо. Вам придется как бывшему шахтеру заниматься детальным наблюдением за ним. На первых порах, чтобы ознакомиться с ходом строительства, предлагаю вам бросить свою работу в горкоме партии. Сходите на какие-то метрошахты, а Булганин пойдет на другие. Побудьте там несколько дней и ночей, посмотрите на все, изучайте с тем, чтобы можно было руководить по существу и знать свое дело.

Однако Булганин вскоре простудился в метрошахте и заболел ишиасом. Вся нагрузка пришлась на Хрущева, который по сути дела стал единолично отвечать за ход строительства, постоянно отчитываясь перед Кагановичем.

Наряду со строительством метро началась реконструкция всей столицы. Хрущев вспоминал: «Москва того времени уже была крупным городом, но с довольно отсталым городским хозяйством: улицы неблагоустроены; не было должной канализации, водопровода и водостоков; мостовая, как правило, булыжная, да и булыга лежала не везде; транспорт в основном был конным». В городе развернулось широкомасштабное строительство. К сожалению, при этом было уничтожено немало ценных исторических памятников, в том числе храм Христа Спасителя, Красные ворота, Сухарева башня.

В 1934–1935 годах, когда окончательна упрочились Позиции Сталина, развернулась широкая кампания чистки руководящих кадровых работников. Тогда же на ведущие посты были назначены выдвиженцы Сталина — |Н. Хрущев, А. Жданов, Н. Ежов, А. Вышинский и другие. На XVII съезде партии в феврале 1934 года Хрущев избирается в состав Центрального Комитета, а ранее, в январе, он стал первым секретарем МГК партии.

В 1935 году Каганович был назначен наркомом путей сообщения, и Хрущев становится первым секретарем МК партии. Вскоре после этого на пленуме ЦК он избирается кандидатом в члены Политбюро. В том же году в честь завершения строительства первой очереди московского метро Хрущев был удостоен ордена Ленина. Это был его первый в жизни орден. А московский метрополитен получил имя Кагановича. Хрущев вспоминал позднее о своих встречах со Сталиным: «В тот период я довольно часто имел возможность непосредственно общаться со Сталиным, слушать его и получать от него прямые указания по тем или другим вопросам. Я был тогда буквально очарован Сталиным, его предупредительностью, его вниманием, его осведомленностью, его заботой, его обаятельностью и честно восхищался им».

Имеется немало свидетельств, что и Сталин с симпатией относился к Хрущеву. Уже в начале 30-х годов, когда будущий ниспровергатель культа начинал свою карьеру московского партийного вождя, Сталин часто приглашал его вместе с Булганиным на семейные обеды: «Приходите обедать, отцы города». Хрущев вспоминает, что посещение домашних обедов у Сталина было особенно приятным, пока жила Надежда Сергеевна Аллилуева. Сталин часто шутил, а поскольку Хрущев, по собственному признанию, его боготворил, то любая, шутка вождя казалась ему необыкновенной: шутит «человек не от мира сего».