Он снова кивнул.

– Ты мог выбрать любую женщину в Уичите, красивее, богаче, из хорошей семьи, а выбрал меня, потому что я молодая дурочка и сирота и ничего не смыслю!

– Я выбрал тебя, потому что ты мне понравилась. – Глаза у него до сих пор блестели, и белки были красные, но он улыбнулся. Да, он улыбнулся и вытер слезы тылом ладони. – Я восхищался тобой, Кора. С самого знакомства. И я подумал, что смогу помочь тебе. – Он прикрыл глаза рукой. – Я знал, что не смогу любить женщину, как обычно мужья любят жен, но я знал, что могу тебе помочь, украсить твою жизнь. Я думал, что этим заглажу…

Она расхохоталась, и хохот превратился во всхлип.

– Что загладишь? Мерзости, которые ты творишь за моей спиной? Это, знаешь ли, невозможно загладить, спасибо большое! Я бы лучше осталась девушкой, жила бы одна!

– Нет. Нет. Не это. Мы тогда прекратили. Я имею в виду, заглажу то, что я любил его. Я не мог удержаться.

Наступила пауза, только птица чирикала за окном да лошадь медленно процокала по улице. Глупая Кора. Теперь она вечно будет съеживаться, вспоминая, как лежала в этой постели под ним, как уверена была в его желании. Но он всех надул. «По всеобщему признанию, мистер Карлайл влюблен в свою молодую невесту». С каким удовольствием она прочла эти строчки в газете. Идиотка.

– Вон из дома, – сказала она. – Сегодня же вон, пока дети не пришли. – Она отвернулась. Если он действительно раскаивается, если ему правда стыдно, ему остается лишь бесшумно уползти с глаз долой. Но он не двинулся. Она в ярости развернулась к нему: – Слышишь меня? Вон!

– Ты уверена? – Он смотрел в пол. – Подумай немного, Кора. О своей жизни, о том, что у тебя есть. Мальчики. Дом. Ты ни в чем не нуждаешься. Друзья, приятная жизнь. И я, Кора. Я люблю тебя. Люблю.

– Ложь.

– Нет, не ложь. – Он, кажется, был уязвлен. – Я ведь заботился о тебе?

– Я больше не хочу, чтобы ты обо мне заботился. Ты… содомит, – яростно выпалила она. Гнев придал ей сил, уверенности. – Если я расскажу, что видела, любой судья пойдет мне навстречу и я получу развод и все твое имущество.

Он встал и потер щетину.

– В таком случае, – тихо сказал он, – я буду разорен. Возможно, мертв. Уясни себе это. Я не смогу практиковать, не смогу зарабатывать деньги на жизнь тебе и мальчикам. – Он поглядел на нее. – И знай, что есть люди, которые убьют меня, если узнают. Подумай хотя бы о детях. Им будет больно, плохо. Ты лишишь их будущего. Кора, пожалуйста, подумай об этом.

– Об этом должен был подумать ты.

Он ничего не ответил. Не было нужды. Перед ее мысленным взором уже возникли Говард и Эрл, их чистые ясные лица. Она подняла ладонь.

– Ладно, тогда просто развод. И ты обеспечиваешь меня и мальчиков. – От одной этой мысли она зажмурилась. Стать разведенкой, предметом скандальных пересудов. И как объяснить причину? Если не сказать правды, винить будут ее. И ей придется это вынести, весь стыд развода, сплетни за спиной и то, что все с ней порвут. Перед ней распахнулось долгое и мрачное будущее. Она больше никогда не станет счастлива.

– Подумай, – повторил он, запустил руки в волосы и так стиснул, что покрасневшие глаза по-рыбьи выпучились. – Если хочешь развод, я согласен. Безусловно. Твоя взяла. Но спроси себя, стоит ли оно страданий мальчиков, да и наших?

И тут до нее дошло, что он подготовил все свои аргументы заранее – отрепетировал всю речь, как перед судебным заседанием. Задолго до этого дня обдумал все акценты, логические и эмоциональные. А она не могла опомниться и собраться с мыслями. У нее нет шансов.

– Кора. Я дам тебе все, что ты хочешь, на весь остаток дней. Чего тебе не хватает? Ты больше не можешь иметь детей, но у тебя есть мальчики. У тебя есть моя любовь и преданность, по-прежнему, как и раньше.

– Чего мне не хватает? – с негодованием переспросила она, но не нашлась с ответом. Она знала только, что ненавидит его. Она его ненавидела. Она запустила в него подушкой, схватила другую и тоже запустила. Поискала глазами чего-нибудь потяжелее, но оставалась только лампа, очень красивая, которую было жалко. – Ты заразил меня? – закричала вдруг она. – Отвечай, это ты заразил меня дурной болезнью? Как на духу отвечай, это из-за тебя я чуть не умерла в родах?

Он нахмурился. Теперь и он был ошарашен.

– Что? Нет, Кора. Ничего подобного. Дело только в тебе. Так сказал врач. Я ни при чем, клянусь.

Она закрыла руками лицо.

– Кора.

– Ты желал моей смерти, – сказала она. – Тогда ты изображал бы несчастного вдовца. Тебя бы все жалели – еще бы, жена умерла. Которую ты не любил.

– Если б я желал твоей смерти, я бы сделал тебе еще одного ребенка.

Эта жестокость поразила ее, но в его лице она прочла не жестокость, а усталость. Он хотел было подсесть к ней, но она отпрянула и велела ему выйти из комнаты и не говорить больше ни слова. Смысл его речей и так предельно ясен: она получила так много, а взамен от нее требуется так мало. У нее есть все, о чем может мечтать женщина, кроме кучи детей, но в этом не его вина. Она должна не злиться, а благодарить.