С Зиной Александру удалось пообщаться нормально – повезло.

– Ева ко мне на прошлой неделе заезжала, в четверг, за рэдлиевским кошельком, – словоохотливо сообщила Зина. – Представляете, купила себе кошелек на «Ебэе», получила, и в тот же день мне мой друг подарил точно такой же! Фантастика! Один в один, цвет, фасон, и тоже на «Ебэе» заказывал! В один день со мной! Вот как после этого не поверить в то, что мысли передаются на расстоянии? Он у меня везунчик, его посылка на три дня раньше моей пришла. вот я один Еве и предложила. И больше мы не виделись и не перезванивались… А что – что-то случилось? Зачем вы ее ищете?

– Пропала она, – ответил Александр. – Дома нет, телефон не отвечает, вот и обзваниваю всех подряд. Зина, у меня к вам будет просьба. Если вдруг Ева объявится, скажите ей, что я беспокоюсь, и попросите позвонить мне. Меня зовут Александр, фамилия моя Берг, но проще сказать «хирург Александр», и Ева поймет, о ком идет речь.

В одном классе с Александром училось трое тезок, а на одном потоке – добрых два десятка. Популярное имя. Вот однокурснику Казику Куропаткину не приходится, наверное, объяснять, что он окулист Казимир. Москва не Варшава и не Краков, Казимиров в ней раз-два и обчелся. В богатом кругу общения Александра было всего два Казимира.

– Скажу! – заверила Зина. – Непременно! И вы ей передайте, чтобы она мне позвонила, а то я волноваться буду. Неприятно, когда люди исчезают ни с того ни с сего.

– Передам, – пообещал Александр и, вдохновленный доброжелательностью своей собеседницы, полюбопытствовал: – Зинаида, а можно узнать, почему вы записаны в Евиной книжке как Зина Гросс?

– Потому что у меня фамилия такая! – рассмеялась Зина. – Очень редкая. На русский переводится как Большова.

«Вот он – типичный пример того, что в ненаучных кругах называется «ватсонизмом», – усмехнулся про себя Александр. – Вместо того чтобы предположить самое вероятное, начинаешь мудрствовать а-ля доктор Ватсон».

– А если она сама не позвонит, то можно я вам наберу через недельку, узнаю, как и что? – уже серьезно продолжила Зина. – У меня ваш номер определился.

– Конечно, звоните, Зинаида, – разрешил Александр.

Захару электрику и Зомби Александр сначала звонить не собирался. К электрикам, сантехникам и прочим мастерам люди обращаются лишь при необходимости, и общение с ними обычно ограничивается узкими рамками выполняемых работ. Вряд ли Захар будет знать о Еве что-то такое, что может оказаться полезным. Что же касается Зомби, то как ему вообще можно звонить? Кого спрашивать? «Здравствуйте! Это Зомби?!» – «Кому Зомби, а кому и Иван Петрович!» Но, немного поразмыслив, Александр решил все же позвонить. Еве, проживавшей в чужом доме, вряд ли бы требовались услуги электрика, это не ее сфера ответственности. Так что Захар мог оказаться просто знакомым (или даже не просто знакомым). Ну а под именем Зомби можно записать только хорошо знакомого человека, друга или подругу. Нельзя пренебрегать таким контактом. Тем более что номер мобильный, а по мобильным номерам в девяносто девяти случаях из ста отвечают их владельцы. Можно представиться и, не называя собеседника, по имени задать вопрос. Попытка – не пытка.

Попытка – не пытка, а вот обзвон пытка. Пытка, обильно приправленная муками совести. Вместо того чтобы заниматься рабочими делами, доктор Берг, совладелец и ведущий хирург клиники «La belle Helene», уже два часа с небольшими перерывами звонит по личному делу и дошел только до буквы «З».

Знакомых у общительной Евы было великое множество. Когда только она успела их завести? Или большинство из той, прежней, жизни?

Хуже всего, неприятно, муторно и тоскливо было разговаривать с Валей Неволиной, заведовавшей гистологическим отделением Московского бюро судебно-медицинской экспертизы. Валя – человек хороший, отзывчивый, приятный в общении, но и к столь светлой личности неприятно обращаться с просьбой сравнить описание Евы с приметами «безымянных» трупов. Даже думать об этом не хотелось, не то чтобы допускать вероятность и обсуждать с кем-то. Но приходилось допускать и обсуждать, потому что в жизни случается всякое.

Странно все это – собрать вещи, выключить телефон и уйти по-английски, не прощаясь и ничего не объясняя.

– Здравствуйте! Я разговариваю с Константином?

Разговор прервало появление директора клиники Геннадия Валериановича, начальника и компаньона. «Директором» Геннадия Валериановича сотрудники почти никогда не называли, предпочитая более распространенное в медицинских учреждениях «главный врач». Иногда еще и только за глаза его называли Карлсоном. Незлое и необидное прозвище – лучшее доказательство любви коллектива к руководителю. Александр про себя называл Геннадия Валериановича «боссом».

Выражение лица Геннадия Валериановича было таким страдальческим, словно у него одновременно разболелись все зубы.

– Простите, пожалуйста, я перезвоню вам чуть позже, – сказал Александр своему собеседнику.

Геннадий Валерианович тяжело опустился на стул для посетителей и махнул рукой, давая понять, что Александр может спокойно завершить разговор, но тот уже отложил телефон.

– Не понос, так золотуха! – загадочно начал босс, ослабляя узел на галстуке. – Что за жизнь?! Каждый день – новая напасть! То выселить нас хотели, а теперь.

Он затеребил верхнюю пуговицу рубашки, но та никак не желала расстегиваться. Геннадий Валерианович досадливо дернул за воротник, и упрямая пуговица отлетела в сторону.

– А теперь нас хотят купить! – договорил босс и умолк, ожидая реакции Александра на новость.

– А разве мы продаем клинику? – вопросом на вопрос ответил Александр.

– Нет, конечно! – фыркнул босс. – Но наше желание не интересует покупателя. Мне было сказано так: «Продавайте, пока покупают». Предложение, от которого невозможно отказаться! Ха-ха-ха!