– У нас вся жизнь – сплошная работа! – хохотнул Артур Евгеньевич. – Утро, день, вечер, ночь. А что касается вашего дела, то могу ответить как на духу. Только с одним условием, точнее, с двумя – не обижаться и не публиковать мой ответ в тырнетах, ладно?

– Ни обижаться, ни публиковать не стану, – пообещал Александр. – Просто хочу понять, в чем тут дело.

– Дело в том, что ваше дело стремное, – неуклюже скаламбурил частный детектив. – Транссексуалка, долгое время жившая в Тае, съехала со съемной квартиры в Москве и не дает о себе знать. Вам она просто знакомая, вы принимаете дружеское участие в ее судьбе. У меня, как и у любого моего коллеги, сразу же загорается в голове стоп-сигнал, и я говорю «нет».

– Чем же оно стремное? – не понял Александр. – Ведь нет криминального ничего в том, чтобы найти человека, кем бы он там ни был. Или я чего-то не понимаю?

– Стремное, потому что нестандартное. – Голос Артура Евгеньевича слегка дрогнул. – Непонятно, на что можно там нарваться. Я вот из-за такого любителя переодеваться в женскую одежду со службы вылетел. С должности руководителя отдела, вот-вот полковника должны были дать. А вы говорите – ничего криминального. Криминального, может, и нет, а неприятностей не оберешься. В нашем бизнесе лицензии лишиться – раз плюнуть. Я лучше за женами-мужьями следить буду, которые своим половинам изменяют, или искать сбежавших из дома подростков. Всех денег не заработаю, но и всех шишек не соберу. Надеюсь, что мой цинизм вас не шокировал.

– Довлатов писал, что цинизм предполагает общее наличие идеалов, – неуклюже пошутил Александр и тут же смутился – а ну как Артур Евгеньевич обидится или решит, что собеседник похваляется своей начитанностью?

– Идеал у нас у всех один, – снова хохотнул Артур Евгеньевич (он явно был из весельчаков), но какой именно, уточнять не стал. – Всего вам хорошего. Обращайтесь если что.

«Зря только убил вечер на обзвоны! – с досадой подумал Александр, закончив разговор. – Лучше бы делом занялся».

Но сначала казалось, что разговор с детективом займет немного времени – изложить суть дела, договориться о встрече, это же недолго, минут десять-пятнадцать. А растянулось на добрых три часа.

Для того чтобы очистить ум от ненужных в данный момент мыслей и избавиться от раздражения, нет ничего лучше занятий каллиграфией. Вышивка тоже способствует отрешению и концентрации, но это более продолжительный процесс, ради пятнадцати минут и начинать не стоит, тем более что незаконченных вышивок на данный момент у Александра не было, а с новой еще определиться надо. Вышивка тренирует пальцы, позволяя держать их в форме, привычными к мелким точным движениям, но сам процесс должен и душу радовать, тогда от тренировки будет максимальная польза – сочетание полезного с приятным. Поэтому Александр весьма разборчиво, если не сказать «придирчиво», относился к выбору сюжетов.

Иероглиф «шен», обозначающий рождение, прост – одна вертикальная черта, три горизонтальные и точка слева у верхней горизонтальной. Но в этой суровой простоте и кроется величайшая сложность, ведь нарисовать идеальную картину проще, чем провести идеальную линию, одну-единственную. В картине достоинства одной детали станут скрывать недостатки другой, а в одной линии ничего ничем не скроешь.

Александр достал кисточки, растер с водой палочку туши и быстро, не сдерживая бег руки, изобразил по восемь маленьких иероглифов на восьми листах бумаги, потому что иероглифы китайские, а восьмерку в Китае считают счастливым числом. Гармония. Полюбовался на седьмой и восьмой листы (первые шесть были далеки от совершенства), а затем написал один большой иероглиф на отдельном листе. Остался доволен, как иероглифом, так и своим внутренним состоянием. Теперь можно было и о делах подумать.

Каждому – свое. Геннадий Валерианович пытался, по его выражению, «разрулить ситуацию на высшем уровне», то есть встречался с различными людьми, которые могли узнать, кто стоит за всеми происками, и как-то помочь. Адвокат Луценко хранил молчание, никак больше не напоминая Геннадию Валериановичу о себе.

Александр же думал о будущем, разрабатывал стратегию, то есть – концепцию развития клиники. Продолжать все, как есть – неправильно, потому что надо постоянно двигаться вперед. Думая о том, как можно улучшить работу клиники и повысить ее рентабельность, Александр не мог обойти вниманием операции по смене пола. При обращении пациентов такие операции в клинике «La belle Helene» делались, весь комплекс или что-то по отдельности, но. Но эти операции не были одним из основных направлений клиники, не входили в концепцию, особого внимания им не уделялось. А ведь зря! Это особенная, если так можно выразиться, услуга для особенных людей. Есть большая разница между маммопластикой у женщины, решившей улучшить свою грудь, и маммопластикой у женщины, родившейся мужчиной. Мотивы разные, психологический настрой разный, ожидания разные, суть разная – там улучшаем, а здесь создаем.

К месту подумалось, что, получив психологическое образование, Ева могла бы специализироваться на проблемах смены пола и помогать таким, как она. У нее бы получилось, потому что она коммуникабельна, любит общение и имеет личный опыт жизни «не в своем» теле и превращения этого «не своего» тела в свое. Надо бы подать ей эту мысль, не на одном же дизайне, в конце концов, белый свет клином сошелся. Психолог, если на то пошло, тоже в каком-то смысле – дизайнер. Дизайнер душ человеческих. Ну и сказал. Инженеры человеческих душ давно были, теперь вот дизайнеры появились.

С маммопластики мысли перескочили на типологизацию груди, создание которой Александр завершил в Таиланде. Эта типологизация стала второй у доктора Берга, добавившись к уже имевшейся у него типологизации ягодиц.

Где-то у Бунина Александр когда-то прочел: «Маленькие груди с озябшими, сморщившимися коричневыми сосками повисли тощими грушками, прелестными в своей бедности». Поэтично до приторности, этим и запомнилось. Бунин уделял женской груди довольно много внимания, например острые, маленькие, торчащие в разные стороны груди он называл верным признаком истеричек. Спорное утверждение, можно даже сказать – совершенно неправильное, потому что у истеричек есть только один признак, который можно назвать «верным» – это склонность устраивать истерики.