Александр догадался о том, что Яшей зовут Гаринского.

– Draw Dead, – сказал он и перевел: – Тянуть мертвое, мертвую комбинацию. Это такой термин в покере, когда игрок пытается собрать комбинацию, которая не приведет его к выигрышу. Примерно тем же и занимается господин Гаринский. Первое – он сдуется на своем масштабном развитии, могу побиться об заклад, что сдуется. Второе – я об этом уже говорил, мы должны действовать по принципу айкидо. Обратим силу противника против него самого, раздуем весь этот скандал еще сильнее и потребуем у всех этих обличителей-кляузников конкретных доказательств. В Сети можно писать что угодно под чужим именем, пусть предъявят нам хоть что-то лично. Кроме того, опубликуем свидетельства наших реальных клиентов, которые поделятся своими впечатлениями.

– Мне уже человек двадцать обещали поддержку! – сказал босс.

– Мне пока что четверо, – сказал Александр. – Но среди них певица Глафира и шоумен Шурик Чекан.

Веронику Алецкую Александр просить не стал. Она бы не отказала, но в глубине души, ей было бы неприятно публично обсуждать тему пластических операций, своих пластических операций. Ведь началось все с того, что несчастную Веронику изуродовали в клинике «Magia di Bellezza», той самой, которую сейчас купил Гаринский. Вот уже одно это свидетельствует о том, что он совершенно не разбирается в «тонкостях перипетий». Такие клиники, как «Magia di Bellezza», можно покупать для того, чтобы открыть на их месте парикмахерскую или магазин, не более того. Расположение заведений на том же месте, пусть и под другим именем, будет вызывать у клиентов нежелательные ассоциации. Оставлять у себя персонал «Магии» – глупо, использовать их оборудование тоже не очень-то умно. Там, где царят Его Величество Пофигизм и Его Высочество Халатность, оборудование находится далеко не в лучшем состоянии. Достаточно вспомнить воронежскую клинику, про которую рассказывал профессор Карачевский [24] .

– Замечательно! – одобрил босс. – Чекан против всяких там стрекозявок как медведь против комаров! Он сразу согласился или уговаривать пришлось?

– Сразу. – Александр не стал бы никого уговаривать, не тот случай – или хочешь помочь, или не хочешь. – И пообещал нам двадцатипроцентную скидку на любой корпоратив, вплоть до новогоднего.

– Узнаю Шурика, – усмехнулся Геннадий Валерианович. – Это он тебе тонко намекнул на то, что в обмен на свою поддержку рассчитывает на скидку.

– Честно говоря, если он будет открыто нас пиарить, то ему и пятьдесят процентов дать можно, – резонно заметил Александр. – Это же Шурик, мегазвезда!

– Хватит с него и двадцати, – мстительно сказал босс. – Он Гаспаряна коновалом обозвал.

Было такое. Гаспарян ввел иглу в вену Шурика, тому эта манипуляция показалась слишком болезненной, а выражения Шурик выбирать не привык, что в жизни, что перед камерой. Гаспарян, делая поправку на то, что перед операцией все люди немного волнуются, и помня о врачебном гуманизме, ничего не ответил, но так сурово нахмурился, так гневно сверкнул глазами и так зловеще заскрипел зубами, что Шурик (небывалый случай!) поспешил извиниться.

– А самое главное, что нам стоит сделать, – продолжил развивать свою мысль Александр, – так это устроить пресс-конференцию. Выступим, расскажем, какие мы крутые и что все нападки на нашу клинику были необоснованными. Если кто-то из клеветников рискнет прийти и высказаться – тем лучше. Нам лучше, а им хуже.

– Журналисты придут? – усомнился босс.

– Придут! – уверенно заявил Александр, вспомнив рассказы друга Андрея. – Только после фуршет надо будет устроить.

– Хорошо бы еще и Луценко заманить! – помечтал вслух босс, которому очень хотелось публично свести счеты с подлым адвокатом. – Только боюсь, что его мы никаким фуршетом не заманим. Как только Гаринский мог довериться такому типу?

– Рыбак рыбака видит издалека, – сказал Александр. – А потом, он, скорее всего, не доверился, а нанял. Есть разница.

– Да, – кивнул Геннадий Валерианович. – Доверять никому нельзя.

– Einem trauen ist genug, keinem trauen ist nicht klug, – сказал Александр и тут же перевел: – Достаточно доверять одному, но глупо не доверять никому. Такая немецкая пословица.

– Намек понял! – ответил Геннадий Валерианович. – Но ты не думай, тебе-то я доверяю. «Никому» это я так, для красного словца. Я и Ларисе доверяю, и Гаспаряну тоже доверяю. Потому что вижу хороших людей.

Александр подумал, что, в сущности, быть хорошим человеком (именно «быть», а не «казаться») легко. Во всяком случае – не так уж и сложно. Всего-то и надо, что оказывать окружающим небольшие услуги морального и материального толка – сочувствовать, ободрять, помогать загрузить-разгрузить, приготовить, посидеть с ребенком и т. п. Немного усилий, немного позитива – и вот уже репутация хорошего человека у вас в кармане. Все вами восхищаются, все вас любят, расточают вам комплименты и прочие респекты. Быть хорошим человеком легко. Только зачем? Ради морального удовлетворения? Или в расчете на то, что сделанное добро вернется обратно? Когда оно вернется, куда оно вернется и вернется ли вообще?

– А вот Блувштейну я никогда не доверял! – Геннадий Валерианович рубанул в воздухе ладонью. – Не смотри на меня так! Я знаю, что ты думаешь – сам его взял на работу, сманил, можно сказать, с насиженного места, а теперь икру мечешь. Взять-то я его взял, но никогда ему не доверял. Ценил как хорошего специалиста, но душа моя к нему не лежала.

Александр мог бы возразить, потому что было время, когда душа Геннадия Валериановича очень даже лежала, как он выразился, к доктору Блувштейну. Это сейчас, постфактум, босс убедил себя в том, что никогда не доверял Леониду Ароновичу, а на самом деле доверял. Валерианыч не таков, чтобы держать в клинике сотрудника, которому не доверяет. Что-то у них с Блувштейном произошло, какая-то черная кошка между ними пробежала, а потом уже Ароныч ушел в клинику «Хэп-Кли» на Земляном Валу. Босс ему предложил «обсудить проблему», но он не захотел. Это неспроста…