…Руслан Николаевич уже с самого утра ждал Марию, о приходе которой его предупредил Альберт Змойров. Кузнецов встретил женщину с несвойственной ему гостеприимностью, сразу поручив Людмиле сварить кофе и открыть коробку дорогих конфет. У нотариуса была своя мотивация к такому поведению – корысть и предчувствие лёгкой наживы. Это его неожиданное поведение разозлило секретаршу, но осторожная любовница постаралась скрыть свои истинные чувства, лицемерно встретив нежелательную посетительницу улыбкой.

– Итак, Маша, я рад, что могу наконец пообщаться с такой молодой и красивой женщиной. – Оставшись наедине, Руслан решил начать с комплимента, чтобы быстрее расположить к себе собеседницу. – Альберт всё прятал вас от меня, и теперь я наконец понял почему.

– Меня зовут Светлана, – не обращая внимания на его льстивый тон, спокойно поправила его женщина.

– К чему такая конспирация? – усмехнулся мужчина. – У меня в офисе прослушки нет. И потом, мы же с Альбертом давно работаем вместе, и мне можно доверять. Поэтому как тебя зовут – Мария или Света, мне на самом деле всё равно.

– А мне – нет! – так же сухо и отстранённо ответила женщина. – Я пришла к вам, чтобы начать оформление документов на квартиру, и вот мой паспорт. – Посетительница протянула нотариусу документ, удостоверяющий её личность. Нотариус с интересом открыл паспорт.

– Грачёва Светлана… Что же, это очень разумно, ничего не скажешь, – не смог сдержать своего восхищения Кузнецов. – Использовать паспорт жены этого оперативника? Капитана Грачёва? Да?

– Да, – недовольно произнесла женщина, – и давайте уже перейдём к скорейшему оформлению.

– Хорошо, – кивнул нотариус, – нам нужно подписать генеральную доверенность на подставного человека, чтобы продать квартиру как можно быстрее. Эта бабка… как её… поставит свою закорючку?

– Зинаида Фёдоровна Царькова, – напомнила имя бывшей олимпийской чемпионки собеседница нотариуса. – И она подпишет доверенность только на моё имя, поэтому вы должны прийти к ней на квартиру и оформить генеральную доверенность на меня.

– Ну что же, – пожал плечами нотариус. – Паспорт всё одно не твой, можно и на него оформить, а дальше перепродать по-быстренькому и деньги по карманам. За эту квартиру в сталинском доме хорошо отвалят. Только надо это с Альбертом согласовать.

– Не надо, сделаем ему сюрприз, – обаятельно улыбнулась женщина.

«А она хороша, плутовка. Стройна, пропорции как у модели. Одевается стрёмновато, а так, если её приодеть… И как она всех кинуть хотела. Я с такой талантливой бабой мог бы напрямик работать. Зачем нужен этот Змойров, если Наташка так легко входит в доверие к старикам и подбирает их квартирки. Может, мне пора сделать рокировку с Людмилой? Что толку от этой молодухи? Она только ноги раздвигать умеет. А с этой и поговорить интересно, и образ у неё какой-то таинственный, интригующий. Вместе с ней мы бы много бабла наколотили».

— А что вы мне скажете, если я приглашу вас отужинать со мной сегодня в ресторане? – Мужчина придвинулся к собеседнице так близко, что своей коленкой коснулся её ноги.

– Я рассмотрю ваше предложение после того, как мы оформим доверенность, – кокетливо уклонилась от тактильного контакта Наталья, которую, судя по паспорту, можно было с большим основанием назвать Светланой…

…Грачёва привезли в отделение, где незнакомый майор из службы собственной безопасности Министерства внутренних дел с красным опухшим лицом, словно переодетый бомж, долго и совершенно без церемоний рассматривал капитана полиции, словно насекомое для своей профессиональной коллекции. При этом он ничего не спрашивал, словно ожидал, пока доставленный офицер сам станет задавать вопросы. Однако Егор, предупреждённый Козловым о неприятной встрече с «внутренней полицией», не обращал внимания на этот избитый психологический трюк. Он и сам неоднократно им пользовался, когда хотел лишить уверенности задержанных матёрых преступников. Сейчас опытный оперативник лихорадочно пытался понять, что эту службу могло так сильно заинтересовать в его скромной персоне. Он не был коррумпирован, как большая половина отделения, не брал взятки, не вымогал деньги с потерпевших за скорейшее рассмотрение их заявлений, не отпускал преступников. По современным меркам коррупции в стране, и в частности в органах внутренних дел, он был белой вороной. Почти святой.

«Однако этот красномордый словно пытается меня переглядеть, как в детской игре. Ишь, уставился на меня своими маленькими свиными глазками. “Детский сад, штаны на лямках”. И начальник тоже хорош. Наверняка давно уже знал, что эти черти роют, и молчал! По городу меня с утра разыскивал по их указаниям, но ведь только перед самим отделением выдавил из себя – словно надоедливый прыщ перед свадьбой. Чистюля. Совесть боится запачкать. Хотя нет, скорее, боится, что я чего лишнего сболтну. Не бойся, не сдам… Ну этот таращится, того и гляди, глаза выскочат. И не мигает, гад! Зевнуть, что ли? Приземлить его с небес. А то слишком важный вид на себя напустил».

— Скучно? – последовала моментальная реакция одутловатого. – Уверен в себе. Думаешь, что мы сюда так просто приехали. Ошибаешься. Ты у нас уже давно как на ладони, и твоя преступная деятельность у нас уже полностью зафиксирована.

– Товарищ подполковник, – проигнорировав слова эсэсбешника, обратился к своему начальнику Грачёв, – скажите, я арестован? Есть ордер?

– Нет, капитан, мы проводим лишь служебное расследование, – подполковник переглянулся с офицером внутренней полиции, – а уж дальше по итогам можно будет говорить о квалификации твоих действий.