Я привел несколько случаев, сообщенных мне лицами, находившимися со мной в непосредственных отношениях. Кроме того, я слышал рассказы от многих других, принадлежащих к той же категории [Эти лица следующие: М. Ф. Делонкль, бывший депутат, президент оптического общества в Париже, М. Крапонн, инженер в Лионе; Доршэн, литератор в Париже, г-жа Ида Кайль в Париже, г. Мерже, старшина адвокатов в Шамоне; графиня де-Мусэ в Рамбулье; г-жа Map в Жювизи; М. М. Журдан, депутат, Эдуард Ноэль, писатель, и т. д.].

Между тем мне пришла в голову мысль попробовать предпринять по всей Франции такие же исследования, какие были предприняты несколько лет тому назад в Англии, по поводу тех же психических явлений. Случай показался мне очень удобным с точки зрения достоверности, надежности и правдивости свидетельств. Первые главы этой книги я печатал в еженедельном журнале Адольфа Бриссона «Les annales politiques et litteraires», подписчики которого образуют как бы одну обширную семью, состоящую в частой переписке с редакцией. Такой «семейной» связи не бывает между читателями ежедневных газет или даже более серьезных журналов. Общность понятий соединяет читателей с сотрудниками журнала — между ними чувствуется как бы дружеское расположение, доброе желание сплотиться, помогать друг другу, если понадобится, для общих изысканий. Таково, по крайней мере, впечатление, вынесенное мною из писем множества читателей, адресованных мне после публикации первых же глав моей книги.

Я не говорю, чтобы из всей этой массы — 80000 подписчиков «Анналов» — не нашлось, как и всюду, шутников, мистификаторов, легковерных, полоумных, — словом, каких угодно подозрительных субъектов. Но они составляют исключение. Громадное большинство представляет честную среду, безусловно рассудительную, представляющую все классы общества, от самых высших слоев до самых скромных.

Есть и здесь, как и всюду, целый класс ханжей и мелких душонок, которые боятся своей собственной тени и положительно не способны мыслить самостоятельно. Эти лица сразу заявляли мне, что они намерены молчать, как рыбы, что я суюсь не в свое дело, что я смущаю дух юношества, и что эти вопросы о дьявольщине надо предоставить церкви, разрешающей в катехизисе все таинственности.

Но такие же рассуждения представляли Сократу ханжи Юпитерова храма. Куда девался теперь этот храм? Где этот Юпитер? А диалоги Сократа мы до сих пор читаем. Итак, я решил, что будет полезным и плодотворным, если я начну исследование среди многочисленных читателей «Анналов» и попрошу их сообщить мне факты, или наблюдаемые ими самими, или же те, за которые они смогут поручиться со слов близких людей. 26 марта 1899 года я поместил в «Анналах» следующее воззвание:

«Таинственные случаи видений, явлений умирающих или умерших, предчувствий, ясно выраженных, настолько же важны, как и интересны для познаний природы и человека — души его и тела. Это и побудило нас предпринять серию исследований и специальных дознаний, несомненно, выходящих из обычных рамок науки и литературы.

Нам хотелось бы подвинуть это дело еще дальше, пользуясь благосклонным участием всех читателей «Анналов», если бы они согласились прийти нам на помощь, — случай является, может быть, единственным в своем роде.

Очень важно собрать статистические данные, чтобы составить себе понятие о действительной пропорции этих психических явлений, и мы могли бы получить такие данные в какую-нибудь неделю, если бы все читатели отозвались на наш призыв.

Обращаемся к ним с просьбой прислать нам открытое письмо и в нем ответить просто «да» или «нет» на следующие два вопроса:

1) Случалось ли вам когда-нибудь испытывать наяву ясное впечатление, как будто вы видите или слышите, или к вам прикасается какое-нибудь человеческое существо, причем вы не в состоянии отнести это впечатление ни к какой известной вам причине?

2) Совпадало ли это впечатление с чьей-нибудь смертью?

В случае, если данное лицо никогда не испытывало впечатления подобного рода, то просят ответить коротко «нет» и подписаться хотя бы только начальными буквами.

В случае же, если явление такого порядка было наблюдаемо, то просят ответить на оба вопроса: «да» или «нет» и прибавить несколько слов, указывающих на род испытанного явления, и, если было совпадение с чьей-нибудь смертью, то сообщить, какой промежуток времени отделял эту смерть от наблюдаемого явления.

Если подобные случаи и факты были испытаны во сне, то было бы желательно сообщить и о них, если замечено совпадение между ними и чьей-нибудь смертью.

Наконец, если корреспондент сам не наблюдал такого явления, но знает какой-нибудь достоверный, несомненный факт в этом роде, то просят сообщить и об этом.

Такое дознание будет иметь серьезное научное значение, если все наши читатели соблаговолят прислать ответы. Мы заранее приносим им свою благодарность. Здесь дело касается не личного интереса, а, напротив, важного и любопытного общего интереса».

Как и следовало ожидать, отвечали не все читатели. Чтобы написать открытое письмо или записку с единственной целью быть полезным для выяснения научной загадки, требуется некоторая степень бескорыстной преданности правде. Такие возвышенные характеры встречаются не часто. Отнять несколько минут от своих занятий, удовольствий или даже у своей лености, это уже некоторое усилие — род доблести, как дело ни просто. И притом многие боятся быть смешными. Итак, я глубоко признателен всем лицам, которые соблаговолили ответить мне.