Школа Дженни была в Берлингтоне, на той же улице, где работала ее мать. Поскольку головная контора «Алкана» располагалась по дороге в Берлингтон, отец по утрам отвозил их туда, для чего ему надо было выезжать на работу на час раньше, и, конечно, Рона, как бывало раньше, он уже к школе подкинуть не успевал. Но Рону это было до лампочки. Во-первых, он уже привык оставаться дома один. А во-вторых, его так и подмывало разобрать пылесос госпожи Лосон. И вот утром в понедельник, как только он услышал, что дверца машины хлопнула, он выкатил пылесос из кладовки в спальне и включил.

Всасывание было слабоватым, потому что — как ему уже было известно — выхлоп у этих старых моделей «гувер констеллейшн» был направлен в пол и создавал воздушную подушку. Он прочистил заборную трубу и натянул ремень вентилятора. Агрегат стал работать лучше. Госпоже Лосон он решил ничего не говорить. Ему меньше всего хотелось, чтобы она думала, что он починил пылесос для нее, желая удивить.

В тот вечер она разогрела замороженное куриное жаркое, пачку которого бросила в холодильник днем раньше. Рон вспомнил о том, как помер ее муж, и тщательно пережевывал каждый кусочек. Он заметил, что Дженни поступала точно так же. После ужина папа спросил, не хочет ли кто-нибудь поиграть в кункен, но госпожа Лосон сказала, что Дженни надо делать уроки, и когда ее дочь встала из-за стола, Рон почувствовал себя неловко. Доверительные отношения с отцом, так бесцеремонно нарушенные вторжением в их дом этой женщины, теперь стали казаться ему лишь игрой, которую он так глупо воспринимал всерьез.

— У меня тоже большое домашнее задание, — сказал он.

Проходя мимо, он бросил взгляд в комнату Дженни и госпожи Лосон. Дженни очень прямо сидела за письменным столом спиной к двери. Он прошел в свою спальню, лег на постель и стал думать о девочке. Интересно, правду ли она написала в этом своем рассказе о дне переезда… была ли она действительно счастлива от того, что они сюда переселились? Скучает ли она по отцу? По лошади?

Он скатился на пол и вытащил из-под кровати чемодан, в котором лежали старые игрушки. Под грудой танков, грузовичков и солдатиков он нашел своего шетлендского пони, обгоревшего с одного бока, — когда-то ему было очень интересно узнать, как горит пластмасса. Он бросил пони обратно в чемодан, порылся там еще немного и вынул черного скакуна по кличке Миднайт.

Внизу взрослые смотрели телевизор. Оттуда, как ему показалось, доносились какие-то не то стоны, не то причитания. Однако, прислушавшись, он понял, что звуки раздаются в комнате Дженни. Тогда он прополз по полу до противоположной стены и приложил к ней ухо.

— Пора спать, — уловил он слова Дженни, — спи давай, засыпать надо. — Потом снова пошли такие звуки, будто кто-то что-то канючил. — Ну, ладно, — сказала девочка, — так и быть, подогрею твою бутылочку.

Рон встал и вышел в коридор. Молчание. Он подошел к ее двери.

Дженни сидела перед кукольным домом. Не оборачиваясь, она спросила:

— Хочешь поиграть?

Он переступил порог.

— Ты можешь быть отцом, — предложила она.

— У твоего дома крыша из настоящих кедровых дощечек, — произнес он, подойдя поближе. Он уже раньше обратил на это внимание.

— Знаю. — Дженни приподнялась и встала на коленки. — Здесь все настоящее. И камин сложен из настоящих кирпичей. Они специально для этого такие маленькие кирпичики делают. А если сделать вот так… — Девочка нажала кнопочку на камине. — Смотри! Огонь!

Огонь, конечно, был ненастоящий, но все-таки… Рон поставил скакуна на пол и заглянул внутрь. Никакой проводки видно не было.

— Ну, ладно, — сказала Дженни очень серьезно, — теперь смотри сюда. — Она щелкнула выключателем на плите, и конфорки озарились алым цветом. — А в холодильнике полно еды. — Она открыла дверцу. — Здесь есть кетчуп, молоко, сок, кусок мяса — в общем, все, что едят люди.

Протянув руку в столовую — при этом она слегка задела Рона, — Дженни включила люстру.

— Видишь, все работает, — бросила она.

Потом она коснулась кресла-качалки, в котором сидела кукла-старушка. Кресло так нагнулось, что кукла чуть из него не выпала.

Дженни что-то взяла и вложила ему в руку. Это оказалась крохотная обезьянка, девочка вытащила ее из кучи миниатюрных мягких игрушек, наваленных на игрушечную кровать.

— Моя мама говорила, что твоя мама собирала плюшевых обезьянок, — сообщила она.

Обезьянка оказалась точной копией любимой маминой игрушки, вплоть до оранжевых пальчиков и красной курточки с шапочкой.

— Твоя мама была вертопрахом, — вдруг выпалила девочка.

— Нет, не была, — злобно ответил он. Где, интересно, она могла услышать такое странное слово?

Дженни выглядела озадаченной.

— А что значит вертопрах? — спросила она.

— Мне нужно доделать уроки, — пробормотал Рон, положил шимпанзе на место и встал, но Дженни вдруг воскликнула:

— Эй! — И взяла в руки его скакуна. — Я его даже не заметила! Как его зовут?