Шрифт:
— Будьте добры, выберите нам бутылочку, господин де Маттос, — попросил Боорман, и я, пробираясь между велосипедами и косилками, направился к стойке, на которой были расставлены бутылки и графины всех форм и цветов.
Я взял бутылку и стал разглядывать на ней этикетку.
— Это… как ее… — сказал Боорман.
— Тминная водка, — уверенно определил Лауверс, хотя и находился на некотором расстоянии от стойки.
— Вполне может быть, — подтвердил Боорман.
— А вон там шартрез, — сказал Опенок, указывая на красивую бутылку, наполовину скрытую керамическим сосудом с джином.
— Что вы предпочитаете, тминную водку или шартрез? — спросил наш гостеприимный хозяин. — Выбирайте, слово за вами.
— Да все равно, господин директор. Нам и то и другое по вкусу, не так ли, Лауверс? — откликнулся номер 116.
Лауверс бросил на своего коллегу возмущенный взгляд.
— Вот уж нет! Нам и то и другое по вкусу, нам и то и другое по вкусу! Так-то оно так. Но если господин директор предоставит нам право выбора, я, конечно, предпочту шартрез, потому что шартрез во всех странах мира куда лучше тминной водки. А если тебе и впрямь все равно, так уж пил бы обыкновенную воду.
— Подлиза ты, — добавил он уже тише.
От человечка повеяло такой убежденностью, что спор был мгновенно улажен. Взяв четыре больших бокала из отдела «Кухонная посуда и утварь», Боорман повел нас через Кассу, Редакцию и Администрацию в комнату Дирекции.
Здесь было царство аппаратуры: телефон с распределительным щитом, всевозможные кнопки, диктофон для записи писем, а картотека!.. Совсем как в лондонском бюро демографической статистики.
О том, как высоко Боорман ценил свое время, говорили изречения, украшавшие стену:
Цените каждое мгновенье И избегайте промедленья! Скорей заканчивай дела. За быстроту тебе — хвала. Для каждого здесь единая мерка— Дорого время и босса и клерка! Сказав, что надо, не сиди— Скорей вставай и уходи! Все разговоры — покороче! Дела не терпят проволочек.Прочие девизы свидетельствовали о том, что он был поборником честности в делах:
Недаром наши деды от рабства спасены— Они умом и сердцем всегда были честны. Своим благородством славны дельцы— Душою будь чистым, как наши отцы! Для честной сделки честных людей Не нужно печатей и подписей.В то же время Боорман не находил нужным скрывать, что предпочитает расчеты наличными.
Все расчеты — в звонкой монете, И должник не будет в ответе. Деньги плати наличными— Будем друзьями отличными.Пока долговязый служитель порядка читал эти надписи с таким видом, словно они и в самом деле его интересовали, Лауверс упорно смотрел на бутылку, которую по знаку Боормана я пытался открыть, выковыривая перочинным ножом пробку из горлышка, потому что у нас не было штопора.
Положив шляпу на письменный стол и зажав бутылку между ног, я старался изо всех сил, мне очень хотелось показать Боорману, как хорошо я выполняю первое же его поручение. Тогда я еще не знал, что он не придает никакого значения мелочам.
Но Лауверс в конце концов не выдержал. Какое-то время его голова дергалась в такт моим движениям, но затем он вырвал у меня бутылку, поставил ее к себе на колено и вытащил из кобуры огромный револьвер.
— Только, пожалуйста, без глупостей, — попросил Боорман.
Опенок воткнул револьверное дуло в горлышко бутылки и одним толчком загнал остаток пробки внутрь, после чего Боорман наполнил бокалы.
— Нам все равно, нам и то и другое по вкусу, — передразнил Лауверс своего коллегу, глядя, как номер 116 смакуем шартрез.
Сначала разговор зашел об акцизных сборах и алкоголизме, а также о предприятиях, обслуживающих любителей выпить, — таких, как винокуренные заводы и магазины, торгующие спиртными напитками в розницу, а затем Лауверс с любопытством спросил, сколько подписчиков у «Всемирного Универсального Обозрения».