– Да. – Абби бросила взгляд на золотые часы, украшавшие ее худенькую руку. – Правда красивые?

– Подарок?

– Да. От моего дяди Дэвида.

Абби замолчала. Пожалуй, Барти даже не заметила бы этой затянувшейся паузы, если бы не сильное раздражение, охватившее ее.

– Я и не знала, что у тебя есть дядя. Явно не из богатых.

– Барти, ну не будь такой занудой. Ты что, ревнивый муж?

– Прости. Желаю приятного общения с родителями.

– Спасибо. А тебе – насладиться музыкой.

Барти собиралась пойти на концерт прямо с работы, но заляпала свитер кофе и потому решила заехать домой и переодеться. Пока она рылась в гардеробе, зазвонил телефон.

– Это мисс Миллер? Мисс Миллер, вы меня не знаете, но я знаю, что вы близкая подруга моей дочери. Мою дочь зовут Абигейл Кларенс.

– Да. Здравствуйте, миссис Кларенс.

– Надеюсь, вы не против того, что я вам звоню. Однажды, когда мне нездоровилось, Абби дала мне ваш номер.

– Разумеется. Но…

– Мы несколько раз пытались дозвониться до Абби. Мы завтра приезжаем в Лондон и хотели бы с ней повидаться. Но она почему-то не берет трубку. Мы подумали: возможно, она у вас.

– Нет, – медленно ответила Барти. – У меня ее нет.

– В таком случае, если вы вечером ее увидите, передайте, пожалуйста, чтобы она нам позвонила. Хорошо?

– Да, конечно. Только…

– Благодарю вас. До свидания, мисс Миллер. Очень надеюсь вскоре с вами увидеться.

Барти опустила трубку и сказала вслух:

– Абби, что же ты затеяла?

Поздним вечером Барти сидела у окна и смотрела на темные окна квартиры Абби – не вспыхнет ли там свет. Эта ситуация одновременно вызывала у нее любопытство и чувство стыда. В одиннадцать Барти легла, но заснуть не могла. Ее удивляла собственная реакция на ложь Абби. А она-то думала, что они с Абби близкие подруги.

Была почти полночь, когда Барти услышала шум подъезжающей машины. Она встала и подошла к окну, но опоздала. Мигнув задними сигнальными огнями, машина скрылась за углом. Где-то через минуту в окнах квартиры Абби вспыхнул свет.

Единственное, в чем Барти была уверена, – это в размерах машины. Машина была большая. Очень большая.

– Селия, доброе утро, – сказал Бой, войдя в свою галерею на Корк-стрит и увидев шагнувшую ему навстречу Селию. – Идемте, выпьем по чашке кофе. У меня для вас есть подарок. Он вам очень понравится.

– Сомневаюсь, Бой, что мне захочется брать от тебя подарок, – холодно ответила Селия.

– Черт возьми, а почему бы нет? В чем я провинился? И наконец, что вас занесло в эту часть города? Уж не собрались ли вы навестить старину Банни? Ведь его логово где-то здесь, если не ошибаюсь?

– Представь себе, нет, – раздраженно отозвалась Селия. – А теперь, Бой, сделай паузу в своих инсинуациях и ответь: с кем это ты недавно был в опере? Кто эта женщина?

– Она работает в одной из благотворительных организаций моего отца. Он просил меня взять ее на «Гибель богов». Билет предназначался для Венеции, но она не ахти какая любительница оперы. К тому же она еще не оправилась после рождения Элспет. А мне не хотелось, чтобы билет пропал. Едва ли в этом моя вина?

– Формально нет. Но ты мог бы остаться дома, с Венецией.

– Что я и сделал. Я уехал после первого действия, вручив мою подопечную заботам одного из моих знакомых. Странно, что вы этого не заметили.

– Заметила, – сказала Селия, чувствуя себя довольно глупо.

– Ну вот, видите. Кстати, а вам понравилась опера?

– Очень понравилась.

– А много ли вам рассказал лорд Арден про свою новую забавную партию?

– Едва ли это его партия, – возразила Селия, благодарная за перемену темы. – А фактически он рассказал мне довольно много. Обещал познакомить меня с Томом Мосли [26] . Их идеи показались мне достаточно интересными.

– Селия, даже не думайте об этом. Эти люди очень опасны. Когда им выгодно, они верят в силу. Они расисты до мозга костей. Адольфа Гитлера они считают славным малым, хотя, по-моему, он просто психопат.

– Абсолютная чепуха. Гитлер – провидец, а умение прозревать будущее сейчас очень необходимо. Нам бы оно тоже не помешало. Сколько людей влачат жалкое существование, не находя себе работы? А «голодные марши»? Шахтеры вот-вот начнут есть уголь, но правительство способно предложить всего лишь жалкое, урезанное пособие по безработице. Никакого воображения.