Приближался вечер. Онос закатился. Над горизонтом висел Довим. На небе остались самые нелюбимые ею солнца – холодные и безрадостные Тано и Сита, светящие откуда-то с самого края вселенной. По крайней мере, в далекие дни их невинности считалось, что это край вселенной – пока не явились Звезды и не показали им действительных размеров космоса.

Часы тянулись нескончаемо. Ни одно разумное решение не приходило ей в голову. Амгандо наверняка погибнет, если только людей не предупредит кто-нибудь еще – ей никак не поспеть туда до прибытия Апостолов. Освобождение Теремона – абсурдная идея. Не менее нелепая, чем план угнать в одиночку грузовик.

Что же тогда? Просто сидеть и смотреть, как Апостолы захватывают мир?

Иного выбора, похоже, не остается.

Сиферра начинала думать, что единственный выход – пойти в лагерь, сдаться и попросить, чтобы ее поместили вместе с Теремоном. По крайней мере, они будут вдвоем. Просто удивительно, как ей его не хватало. Она не расставалась с ним вот уже несколько недель – она, которая никогда не жила с мужчиной, И за весь долгий путь из Саро, хотя они постоянно цапались и даже ссорились порой, Теремон ей не надоел. Ни разу ей не захотелось от него избавиться. То, что они вместе, казалось ей самым естественным делом. А теперь она снова осталась одна.

Иди сдавайся, сказала она себе. Так и так все пропало.

Стало темнее. Тучи скрыли ледяной свет Тано и Ситы, и небо так нахмурилось, будто вот-вот выйдут Звезды.

Ну, давайте, подумала Сиферра. Выходите и сияйте. Сведите всех с ума еще раз. Какая теперь разница? Мир может погибнуть только раз, и это уже произошло.

Но Звезды, конечно, не появились. Тано и Сита, хотя и скрытые, давали достаточно света, чтобы заслонить таинственное сияние далеких миров. И чувство полнейшего поражения, испытываемое Сиферрой, вдруг сменилось почти безрассудной надеждой.

Раз все пропало, то и терять нечего, сказала она себе. Можно пробраться в лагерь под покровом сумерек и попробовать все же захватить грузовик. И освободить Теремона, если удастся. А потом – в Амгандо! К восходу Оноса она уже будет там, среди своих университетских друзей, и сможет загодя предупредить их, что идет враг и им необходимо скрыться.

Итак, вперед.

Медленно, медленно – еще осторожнее, чем раньше, на случай часовых в траве.

Сначала выйти из леса. Сиферра заколебалась, чувствуя себя очень уязвимой без прикрытия густого кустарника. Но сумрак по-прежнему защищал ее. Теперь через открытое пространство между лесом и шоссе. И дальше – мимо огромных опор в заросшее поле, где утром их с Теремоном захватили.

А теперь ложись и ползи, как в тот раз. Снова через поле, да смотри по сторонам – вокруг лагеря, должно быть, выставлены посты.

В руке она держала пистолет, поставленный на самую малую, самую мощную, смертельную ширину луча. Если кто-нибудь сейчас на нее нападет – тем хуже для него. Теперь не время беспокоиться о моральных тонкостях. Недавно в полуневменяемом состоянии она убила в университете Балика – не желая того, но все-таки убила. И, как ни странно, готова была убить снова – на сей раз умышленно, если обстоятельства вынудят. Главное сейчас – добыть автомобиль и сообщить в Амгандо о приближении неприятельской армии. Все остальное неважно, в том числе и моральные соображения. На войне как на войне.

Вперед. Опусти голову, но не глаза, а сама сожмись. Ей оставалось до лагеря всего несколько десятков ярдов.

Там было очень тихо. Почти все, вероятно, спят. В сером сумраке Сиферре показалось, что по ту сторону большого костра сидят какие-то люди, но дым мешал разглядеть их как следует. Теперь, подумала она, надо пробраться за один из грузовиков, где еще темнее, и бросить камушек в ствол дерева. Часовые, скорей всего, пойдут посмотреть, откуда шум; и если они разойдутся поодиночке, можно будет подкрасться к одному из них сзади, ткнуть ему в спину пистолетом, сказать, чтобы молчал, и заставить снять рясу…

Нет. Не надо ему ничего говорить. Просто пристрели его и сними с него рясу сама, пока он не поднял шум. В конце концов, это только Апостолы. Фанатики.

Сиферра сама удивлялась своему новообретенному хладнокровию.

Вперед. Вперед. Вот и ближний грузовик уже рядом. Теперь залечь за ним в темноте, на удаленной от костра стороне. Найти камушек… вот как раз подходящий. Пистолет переложить пока в левую руку. Ну, а теперь бросай камушек вон в то большое дерево…

Сиферра занесла руку для броска. И в этот миг кто-то сзади сжал ее левое запястье, а другой рукой стиснул горло.

Поймали!

Шок, ярость и острое разочарование обрушились на Сиферру разом. Она свирепо, изо всех сил лягнула ногой назад, попала куда-то и услышала, как противник зарычал. Но хватки он не ослабил. Крутнувшись вполоборота, Сиферра лягнула его снова, попытавшись одновременно переложить пистолет из левой руки в правую.

Но противник вздернул ее руку вверх так, что ее прошила острая боль, и пистолет выпал из онемевших пальцев. Другая его рука еще сильнее сдавила ей горло. Сиферра закашлялась.