Запах Грозового племени мгновенно окружил его, пробиваясь через запах пепла. Кот глубоко вдохнул и закашлялся: едкий дым царапнул его горло. Коготь опустил голову и направился через заросли травы к деревьям. Опавшие листья под лапами были ему знакомы, и вскоре он нашел почти невидимую тропинку, ведущую глубоко в лес, к оврагу. Треск пламени стал громче, и Коготь почувствовал, приближаясь к лагерю, что его шерсть стала горячей от близкого огня. Насколько он понимал, деревья между оврагом и Гнездами Двуногих горели, и глухой рев пожара говорил, что огонь шел прямо к лагерю Грозового племени. Нет!

— Они выгнали тебя! Заставили жить, как бродягу, и предпочли домашнюю киску! — проворчал голос Кленовницы ему в ухо.

Коготь скривил губы. «Не путай это с заботой о моих бывших соплеменниках. Я хочу уничтожить их сам, а не смотреть, как они сгорают, словно попавшие в ловушку кролики». Ему вдруг стало интересно: чувствует ли Кленовница ужас, скрутивший ему живот. Никто не заслуживает жуткой смерти от огня, верно?

Коготь вздрогнул, когда крики Двуногих раздались совсем близко от него, и закутанные в толстые темные шкуры огромные фигуры промчались мимо него, ломая подлесок. Двухголосый вой звучал с Гремящей Тропы, и мимо кота, шелестя папоротниками, протащили что-то длинное и тяжелое. Коготь помчался оттуда, петляя между дубами и березами, пока не оказался возле ущелья, столько лун служившего ему домом. Клубы дыма поднимались над оврагом, и языки пламени уже облизывали ветви ежевики на дальней стороне. Вопли и визги испуганных кошек пробивались через рёв огня. Коготь подкрался к краю утеса и взглянул вниз.

Сквозь дым тускло отсвечивала шерсть Белоснежки, помогавшей Синей Звезде добраться до выхода из лагеря. Предводительница спотыкалась на бегу, догоняя своих спасающихся бегством соплеменников.

— Бегите к реке! — прокричал кто-то снизу. Коготь почувствовал, как напряглись его мышцы. Конечно же, за всем тут присматривает Огнегрив! Неужели эта мышеголовая предводительница сделала его глашатаем?

— Приглядывайте друг за другом! — командовал Огнегрив. — Не теряйте из виду своих товарищей по палаткам!

«Там должен был быть я! — злобно подумал Коготь. — Это я должен был спасать соплеменников, а не какой-то домашний котишка!»

Теперь Огнегрив передавал котят Синеглазки Долгохвосту и Кисточке, приказывая им не отходить от королевы, уже тащившей третьего котенка. Коготь напряжённо высматривал среди толпы бледно-золотую кошку, и облегченно заворчал, увидев, что Златошейка бежала к реке по верху оврага. Комок бледно-бурой шерсти скакал у её лап: Рыжинка выбралась наверх.

Огнегрив добежал до гребня и остановился.

— Стойте! Все на месте? Никого не забыли?

Белыш поднял пушистую белоснежную головку. Он был похож на домашнюю киску еще больше, чем обычно.

— Я не вижу Кривулю и Лоскута! — пискнул котик.

— Их нет! — крикнул Безух.

— Наверное, они остались в лагере! — вскрикнула Синеглазка. Коготь пожал плечами. Если старейшины не могут постоять за себя, то это бессмысленная трата дичи.

— Где мой сыночек?! — заголосила Златошейка, и кровь застыла в жилах у Когтя. «Ежевичка!» — Когда я поднималась на холм, он бежал за мной, я помню! — причитала королева.

— Я разыщу их, — мяукнул Огнегрив. — Здесь оставаться очень опасно. Буран и Частокол, я поручаю вам довести племя до реки!

— Но ты же можешь погибнуть! — закричала Песчаная Буря.

— Другого пути нет, — ответил Огнегрив.

«Давай, изображай из себя героя, лезь в огонь, чтобы доказать, какой ты маленький храбрый воитель. — Коготь вонзил когти в сухую землю. — Где же Ежевичка?»

— Тогда я пойду с тобой! — мяукнула Песчаная Буря.

— Нет! — возразил ей Буран. — У нас и без того слишком мало воинов. Ты нужна здесь, чтобы помочь довести племя до реки!

— Тогда пойду я! — Коготь изумленно моргнул, увидев ковыляющую на вершину холма Пепелицу. Бледно-серая целительница выглядела измученной, ее глаза слезились от дыма. — Я ведь не воин, — мяукнула Пепелица. — Какой от меня прок? Даже если нас атакует вражеский патруль, я все равно не смогу сражаться.

— Не смей! — прошипел Огнегрив.

Тогда вперед выступила Щербатая.

— Я хоть и старуха, но держусь на лапах покрепче, чем ты, — прохрипела старая целительница Пепелице. — Племени пригодится твое искусство. Я пойду с Огнегривом, а ты останешься со своим племенем.

Коготь с недоумением уставился на них. Неужели жизнь его сына зависит от древней целительницы и самонадеянного котишки?

Казалось, Пепелица собиралась что-то сказать, но Огнегрив прервал ее:

— У нас нет времени на споры! Пойдем, Щербатая. Остальные — марш к реке! — глашатай развернулся и рванул назад по тропинке, Щербатая ковыляла позади него.

Коготь вглядывался в завесу дыма, отчаянно высматривая маленький бурый силуэт. Языки пламени жадно пожирали заросли папоротника вокруг лагеря и обвивали тонкие ветки. Две грязные размытые фигурки были едва видны у около ствола березы. Щербатая подбежала к ближайшему телу — Коготь был уверен, что это Кривуля — и поволокла его через поляну. Огнегрив потащил Лоскута через тоннель и дотащил старого кота до вершины утеса. Щербатая с Кривулей оказались медлительней, и, когда они были на полпути к вершине, деревья вокруг охватил огонь.