Оторвав от подстилки небольшой комок мха помягче, Коготь прижал его к своей ране. Кот зашипел от боли, но лишь посильнее надавил на мох, пытаясь остановить кровотечение. Голова воина кружилась, в глазах то и дело возникала темнота, которую Коготь упорно отгонял. Он представил родное племя, оставшееся где-то позади, роковой удар в живот и пыльную землю, на которой он скорчился от боли. Неужели он и вправду хотел возглавлять воителей, которые едва не полегли под натиском плохо тренированных бродяг? Все лавры за победу Огнегрив присвоил себе, как, впрочем, и всегда. Теперь каждый кот слушал его с восхищёнными глазами и открытым ртом, поглощая каждое слово, как стайка голодных лисиц. Разве воители, готовые слушать домашнего неженку, достойны такого предводителя, как Коготь? А как Синяя Звезда посмела так нагло вышвырнуть его? Неужто от старости она забыла, как много битв он выиграл, как усердно кормил своё племя и сколько раз отстаивал границы? Да они все обязаны ему! Но сегодня они ценили его не более, чем старую вшивую лисицу. А ведь он мог стать прекрасным предводителем Грозового племени. Лучшим из когда-либо существующих!

«Безусловно. Ты был бы выше своего отца, — охотно промурлыкал голос в голове. — Он предал семью, племя, тебя. И всё ради чего? Чтобы провести свою старость в сытости и уюте, будучи жалким ручным котом! Ты бы никогда не покинул своё племя, если бы был его предводителем».

Комок мха промок насквозь, намочив держащую его лапу. Глухо прорычав, Коготь отбросил его и огляделся в поисках нового. Но поблизости не было ни единого клочка мягкого зелёного мха, зато нашлись сухие листья. Кот сгрёб их и начал прикладывать к ране, ощущая свою маленькую победу — лес попытался лишить его мха, но кот нашёл замену!

Коготь приподнялся на передних лапах, принимая полусидячее положение. Он зорко проскользил взглядом по деревьям, вновь вслушиваясь в тишину леса. Перед Когтем расстилался новый путь, многообещающий и яркий, словно звёзды Серебряного пояса. В лесу ещё целых три племени — целых три возможности стать предводителем. Жизненный путь ведёт кота по новому пути. А к Грозовому племени кот ещё вернётся. Ради того, чтобы одолеть бывших соплеменников в битве, обратив их боевой дух в пух и прах. И он не потерпит поражения.

Коготь осторожно ступал меж сосен, ощущая на своей шкуре леденящий ветерок, становившийся всё более прохладным с каждым новым порывом. Земля под его лапами сочно чавкала. Задерживаться здесь нельзя: с минуты на минуту на границу явится вечерний пограничный патруль. Меньше всего на свете Коготь хотел, чтобы на него, побитого и истощённого, пялились соплеменники с глазами, преисполненными жалости. Кот всё ещё следовал по территории Грозового племени, теперь он устремился глубже в сосновый лес. Гнездо Двуногих он обошёл стороной: не хватало ещё натолкнуться на любопытных домашних кисок или заблудившихся собак. Он направился к необычной деревянной постройке за высокой стеной из сосновых стволов, куда днём приходили Двуногие, которые ежедневно рубили деревья в окрестностях. Коготь протиснулся через ограду, на голых стволах остался его запах вперемешку с кровью. Под постройкой было небольшой зазор от земли, высотой не больше кролика. Оттуда доносился слабый запах мыши, но у кота не оставалось сил ни на выслеживание, ни на преследование добычи.

«Где же мох, устилавший твоё гнездо в палатке воителей? Где птичьи перья? Так вот, какой теперь будет твоя жизнь. Твоей постелью станет голая земля, а голод не отступит ни на миг: ты слишком слаб, чтобы прокормить себя».

Желудок Когтя громко заурчал, и кот вдавился глубже в грязь, стараясь заглушить неприятный звук. Сейчас хороший сон ему был нужен больше, чем еда. Он выспится и наберётся сил, затем разберётся с голодом. А после он начнёт планировать возмездие, которое обрушит на Грозовых котов.

Ему приснилось, будто его тело пожирал огонь. Нестерпимо горели раны на морде, оставленные когтями Огнегрива. Коготь судорожно затряс лапами, стремясь стряхнуть пелену сна, не желавшую отпускать его из полудремотного состояния. Он едва ли обратил внимание на дневной свет, просачивавшийся снаружи. Коту так и не удалось заставить себя подняться и отправиться на поиски еды: боль исказила всё, что он видел вокруг, всё было мутным, из-за чего казалось, будто снова наступила ночь, и новый страшный сон, словно неминуемая пытка, настиг Когтя. Он, ничего не видя, нёсся сквозь туман, подступавший со всех сторон. Чьи-то когти драли его шкуру, а зубы клацали рядом с ушами. Он завертел головой, спотыкаясь на грузных стёртых ногах: под ним были лишь бесконечные серые облака. «Ты слишком медленный!» Его внутренний голос издевался над ним. «Беги, спасайся, а не то Огнегрив и Синяя Звезда тебя поймают и раздавят, словно жалкую букашку!»

— Нет! Никогда! — взревел Коготь. Он вздрогнул и проснулся, жадно хватая ртом воздух и корчась на спине. Его живот горел огнём, а под выпущенными когтями скопился огромный ком грязи. Он выполз из-под деревянной постройки и почувствовал прохладный воздух бледного рассвета на морде. Сколько дней он пролежал в этой дыре? Сутки? Двое? Или больше? Его глаза с трудом привыкли к свету. Коготь затряс головой, стремясь взбодриться. Во рту было сухо так, словно кот накануне наелся перьев. Он захромал к мутной луже, образовавшейся в углублении вблизи ограды. Вода оказалась чёрной и горькой, но он заставлял себя лакать до тех пор, пока горло не перестало ныть.

Чуть поодаль в земле у забора копошился дрозд. Коготь занял охотничью стойку, повернувшись к птице и начал подкрадываться, внимательно прислушиваясь к состоянию своих лап. Он чувствовал слабость, но беглый осмотр брюха показал, что рана перестала кровоточить, затянувшись по краям красно-коричневой плёнкой. Если он не будет слишком сильно растягиваться, охота должна быть выполнимой задачей. «И лучше умереть, охотясь, нежели подохнуть с голоду».

Приблизившись к птице, он не заметил, как наступил на кучу сосновых игл, предательски заскрипевших под его лапами. Дрозд заверещал и шумно взмыл в воздух. Коготь выругался полушёпотом, потом сел, пригладив свалявшуюся и запачканную шкуру на груди. На языке ощущался вкус земли, перемешанной с кровью. Он сплюнул, развернулся и вгляделся в сумрак под деревянной постройкой. Ещё до своего беспокойного сна он уловил шуршание и приглушённые мышиные писки, а также учуял знакомый запах в затхлом воздухе. Конечно, охотиться там будет сложно, не будет пространства для привычных манёвров, но это точно не сложнее охоты в плотных ежевичных зарослях, в которой у полосатого кота был немалый опыт.