Больхен взглянул на часы — до обеда оставалось двадцать минут. Было самое время познакомить экипаж с целями похода. О них можно было рассказать и по трансляции, но он хотел обставить эту церемонию более торжественно. Пусть личный состав не только услышит, но и увидит своего командира. На корабле полно новичков, а он, занятый подготовкой к походу, много времени проводил в штабе и давно не встречался с экипажем. Поход пока проходит спокойно и обстановка позволяет собрать личный состав на палубе.

Из корабельных радиодинамиков раздался голос старшего офицера:

— Всем свободным от вахты наверх! Построиться подивизионно на юте.

Больхен спустился к себе в каюту переодеться. Командир корабля для экипажа — почти бог. Команда не должна видеть своего бога небрежно одетым. Хотя и в этом должна быть своя мера. Прикомандированный на время похода в качестве консультанта по Северу, участник перехода Северным морским путем на пароходе «Комета» обер-лейтенант Старзински одевается так, будто он не на боевом корабле, а в гостях у своей любовницы. Шикарная, сшитая в Берлине фуражка, брюки тончайшего английского шевиота, плотно облегающие его толстый зад, крахмальная манишка и лакированные туфли на высоком каблуке. Обер-лейтенант его раздражает. Рассказывают, будто чемодан, с которым он прибыл на корабль, набит французской туалетной бумагой, махровыми простынями и всевозможными кремами и духами, как у кокотки.

На столе салона лежал свежий номер двухнедельного морского журнала «Салют», пачки непрочитанных газет. Поверх всего перевернутая последней страницей официозная берлинская «Фелькишер Беобахтер». Совершенно машинально, задержавшись на минуту, Больхен взглянул на объявления столичных театров. «Скала варьете театр»: большая августовская программа варьете. «Плаца»: большое ревю «Радуга». Большой испанский оркестр Хуана Ласоса и программа театра сенсаций. Народный театр: «Эмилия Галотти». А в хорошо знакомых шикарных кинотеатрах «Уфа-Паласте», «Глории», «Курфюрстендам» — новая комедия «Палач, женщина и солдат». Успел на мгновенье подумать: как все это далеко от него сейчас — блистающий золотом театр государственной оперы с любимой «Богемой», веселый Берролино в Большом кабаре. Попадет ли он туда еще когда-нибудь или так и останется здесь, в этом неуютном холодном море на корм рыбам?

Больхен переоделся, взглянул на себя в большое зеркало, подумал самодовольно, что недаром так нравится женщинам и все его считают красивым мужчиной. Вот только кожа под подбородком стала дрябловатой, да брыли щек начинают немного отвисать. Ладонью он попытался расправить их. Доклада о готовности экипажа все еще не было. Больхен перевернул обратно большую газетную страницу, пробежал глазами крупные заголовки: «Никто не может вырвать из наших рук победу». Это речь фюрера перед офицерами в Спортпаласе. «Печать Европы под впечатлением речи фюрера». «Сводка главной квартиры фюрера». Отрывок из романа Кварантатти Гамбини «Красная роза». И вдруг взгляд его задержался на крошечном неведомо как попавшем сюда объявлении: «Меняю детские ботинки 33 размера на 36».

Зазвонил телефон.

— Команда построена, — доложил старший офицер.

В парадной шинели при кортике Больхен подошел к установленной на палубе большой карте Арктики. После короткого рассказа о целях похода и задачах, стоящих перед кораблем, он сказал:

— Нам придется иметь дело со смелым врагом, который знает эти места, привык к суровым здешним условиям и будет всячески стараться нам помешать. Вы должны твердо усвоить, что любой потопленный нами корабль врага — большая помощь доблестным сухопутным силам. Пусть каждый выполнит свой долг и не опозорит нашу великую Родину.

Затем Больхен огласил специальное послание верховного морского командования. Оно заканчивалось словами:

Еще тогда, когда девять лет назад нацисты только пришли к власти, многое было не по душе ему, двадцатипятилетнему обер-лейтенанту. В том числе их привычка расписываться за народ и говорить от его имени: «Народ ждет», «Народ хочет», «Народ осуждает». Но его интересовала флотская служба, карьера, а принадлежность к партии облегчала путь наверх. И он поспешил вступить в нее. Тогда многие поступали так. Постепенно он привык к их демагогии, к пышным высокопарным эпитетам, прочно вошедшим в официальный язык.

И сейчас, выступив сам и зачитав обращение верховного морского командования, Больхен с удивлением заметил, что ничего в нем не показалось ему странным или, более того, неприятным. «Привык, как привыкли миллионы немцев, — на секунду подумал он. — В конце концов это только форма».

После молитвы, которую произносили с обнаженными головами, грянул гимн. Гремели трубы оркестра. Дул пронизывающий ветер. Раскачивалась под ногами палуба. И многие думали о родном доме и проклинали упрямых русских. Несмотря на все поражения они еще не сложили оружия. На что они надеются?

Поздно вечером, переливаясь в негаснущих лучах полярного солнца, появился дрейфующий лед. Начиналось то самое страшное и малоизвестное, чего так опасались в штабе руководства войной на море. Несмотря на все приложенные усилия, достоверного прогноза ледовой обстановки в районе, куда направлялся «Адмирал Шеер», получить так и не удалось. Известный советский профессор Визе уже давно брал в основу своих ледовых прогнозов условия зоны низкого давления у берегов Исландии, считая, что эта зона и ее перемещения имеют решающее значение для движения льдов в Баренцевом и Карском морях. После оккупации Норвегии немецкие военные метеорологи, знавшие работы Визе, проводили регулярные разведывательные полеты в направлении Исландии, Фарерских островов и острова Ян Майен. Кроме того, они пытались с помощью парашютов создать на Новой Земле автоматические метеостанции. Но данные эти были нерегулярны, мало достоверны и не давали необходимых для составления ледовых прогнозов материалов. Поэтому сейчас Больхену оставалось надеяться только на сведения, полученные от специально высланных в этот район трех подводных лодок. Где-то здесь, неподалеку от мыса Желания, должна была находиться подводная лодка V-601 под командованием капитан-лейтенанта Грау. Связываться с ней по радио из-за опасений демаскировки и вероятного радиоперехвата русскими было строжайше запрещено еще до выхода из Нарвика. Оставалась единственная возможность разыскать ее, используя всего один, вместо двух положенных по штату, находящийся на борту «Адмирала Шеера» маленький гидросамолет «Арадо». Стоящий за трубой самолетобаркасный кран осторожно поставил на катапульту легкий гидросамолет. «Арадо» включил двигатели на максимальные обороты, и огромная праща выстрелила самолет на правый борт. Минут через сорок бреющего полета над морем самолет вернулся и сел на воду. Офицер-навигатор доложил, что лодка обнаружена и на нее сброшен вымпел.