Броненосец выплюнул красную вспышку. Пятисотфунтовый снаряд просвистел мимо, как грузовой поезд. Луис пригнулся.

— Что? — закричал он. — Что?

Грохот выстрела утих.

Новая вспышка. Пролетел еще один снаряд, ближе.

— Скоро пристреляются, — сказал Белл Луису Ло.

Красная вспышка выстрела из двенадцатидюймового орудия. Снаряд поднял фонтан в пятидесяти ярдах от баржи. Мачта задрожала. Луис Ло закричал:

— Вы сумасшедший!

— Говорят, у этих орудий особо надежная винтовая нарезка, — ответил Белл.

Снова пролетел снаряд. Луис закрыл лицо руками.

Вскоре света было достаточно, чтобы Белл смог взглянуть на свои золотые часы.

— Еще несколько одиночных выстрелов. Потом начнется стрельба залпами. А закончат бортовыми залпами из всех орудий.

— Хорошо! Хорошо! Признаюсь: я из тонга.

— Вы не просто из тонга, — холодно ответил Белл.

Наградой ему стало удивление на обычно бесстрастном лице Луиса.

— Что это значит?

— Сунь Цзы [36] об искусстве войны. Позвольте процитировать вашего соотечественника: «Будьте так неуловимы, чтобы казалось, будто вы невидимы…»

— Не понимаю, о чем вы.

— Вы сами сказали мне в поезде: «Нас считают наркоманами или бандитами из тонга». Кто вы на самом деле?

Прогремел залп. Два снаряда пролетели через мачту. Она устояла, но раскачивалась из стороны в сторону.

— Я не из тонга.

— Вы только что сказали, что вы из тонга. Что правда?

— Я не гангстер.

— Перестаньте говорить, кем вы не являетесь, и скажите, кто вы.

— Я из тонгменгуя.

— Что такое тонгменгуй?

— Китайский революционный союз. Тайное движение сопротивления. Мы жертвуем жизнью, чтобы оживить китайское общество.

— Объясните, — сказал Исаак Белл.

В потоке слов Луис Ло признал, что он яростный китайский националист, стремящийся низложить продажную императрицу.

— Она душит Китай. Англия, Германия, вся Европа, даже США кормятся телом умирающего Китая.

— Если вы националист, что вы делаете в Америке?

— Броненосцы-дредноуты. Китай должен построить современный флот, чтобы отогнать колониальных хищников.

— Взорвав Великий белый флот в Сан-Франциско?

— Это не для Китая. Это для него.

— Для него? О ком вы говорите?

Бросив испуганный взгляд на «Нью-Гэмпшир», Ло сказал:

— Есть человек — шпион, — который платит. Не деньгами, но ценной информацией о дредноутах других государств. Мы, Гарольд Винг и я, передавали эти сведения китайским кораблестроителям.

— А вы расплачиваетесь тем, что выполняете его просьбы?

— Совершенно верно, сэр. Можно нам теперь спуститься?

Белл понимал, что это большой прорыв в деле. Именно этого независимого шпиона Ямамото пытался выдать в обмен на свой беспрепятственный уход. Луис снова подвел Белла к нему.

— Вы работаете на трех хозяев. Китайский флот. Ваше движение сопротивления «Тонгменгуй». И шпион, который платил вам за нападение на арсенал на Мар-Айленд. Кто он?

Мимо промчался еще один грузовой состав. Мачта дрожала.

— Я не знаю, кто он.

— Кто ваш посредник? Как он отдает вам приказы и передает сведения?

— Через почтовые ящики. Он оставляет приказы, сведения и деньги на расходы в почтовых ящиках. — Ло пригнулся перед очередным снарядом. — Можно, мы сейчас спустимся?

Сверкая в лучах утреннего солнца, все орудия «Нью-Гэмпшира» нацелились в мачту.

— А вот и бортовой залп, — сказал Белл.

— Вы должны мне поверить.

Белл сказал:

— Я испытываю к вам расположение, Луис. Вы не стали стрелять в меня, пока я не спрыгнул с поезда.

Луис Ло смотрел на броненосец.

— Я не щадил вас. Просто мне не хватило решимости нажать на курок.

— Мне хочется позволить вам спуститься, Луис. Но вы рассказали не все, что знаете. Я не верю, что все приходило почтой.

Луис Ло бросил еще один испуганный взгляд на белый броненосец и окончательно сломался.

— Напасть на арсенал на Мар-Айленде нам приказал Командор Томми Томпсон.

— Как вы связались с бандой «гоферов»?

— Шпион подкупил Хип Синг, чтобы они от своего имени обратились к Командору Томми Томпсону, представив нас как тонгов.

Белл передал Луису Ло белоснежный платок.

— Помашите.

Он помог Луису спуститься с мачты. Когда они добрались до баржи, на катере подплыли офицеры с полигона. Они были вне себя от ярости.