Питт сидел ни жив ни мертв на краю светового пятна, и тут собака зашлась лаем. Луч тронулся прочь, потом скакнул обратно, поймав Питта в самый центр. Американец свалился с ветки и понесся прочь через рощу. Секундой позже автоматная очередь вгрызлась в уже опустевшую ветку хлопкового дерева.

Как только эхо выстрелов стихло, в джунглях воцарилась призрачная тишина. А затем воздух сотрясли крики и вопли тысяч животных и птиц, спешащих убраться подальше. Питт последовал за ними, несясь через лиственный лабиринт с вытянутыми перед собой руками. Первые лучи зари уже тронули горизонт, помогая его побегу. И он бежал.

На него натравили немецкую овчарку, но она замешкалась, перебираясь через ручей, дав Питту дополнительное преимущество. Однако овчарка нашла узкое место, чтобы пересечь ручей, и возобновила погоню. По ее безостановочному лаю Питт мог следить за ее неуклонным приближением. Овчарка хоть и устала от ночной погони, но темпа не сбавляла.

Энергии для этого затяжного спринта у Питта почти не осталось. Он понимал, что собаку ему не обогнать, но ее дрессировщик останется далеко позади, шанс на спасение все-таки есть. Вопрос лишь в том, хватит ли сил на поединок с псиной.

Лай все приближался, и Питт решил, что настало время повернуться и дать бой. Только тут он сообразил, что, бросившись бежать, оставил свою острую палку под деревом. Осматривая землю в поисках какого-нибудь нового оружия, Дирк проглядел низкую ветку и налетел на нее лбом. Удар сшиб его на землю. Лежа навзничь в полуобморочном состоянии, он слышал приближающийся лай. А еще — металлический перестук, докатывающийся сквозь землю.

Повинуясь лишь инстинкту, Питт пополз вперед, мимо дерева и через небольшой холмик. Звук стал громче. Преодолев боль, он приподнялся и поглядел поверх холмика. И в призрачном свете разглядел поезд — не более чем в двадцати футах от себя. Отмахнувшись от мысли, что это галлюцинация, встал на ноги. Поезд был самый что ни на есть настоящий, ползущий через узкую просеку в джунглях с вереницей платформ, несущих транспортный контейнер за контейнером.

Питт уже ковылял к рельсам, когда овчарка, взбежавшая на насыпь, увидела его. С удвоенной энергией она галопом понеслась за Питтом, плетущимся на резиновых ногах в сторону поезда.

Мимо как раз проходила полупустая платформа, и Питт прыгнул. Упал на нее грудью и забарахтался, пытаясь вскарабкаться, и в этот миг собака ринулась в атаку. Прыгнув, она сомкнула челюсти на его свесившейся вниз правой ноге.

Питт перекатился на платформу с болтающейся на ноге овчаркой. Стащив флягу Чжоу с шеи, он швырнул ее в собаку. Фляга попала животному прямо в нос, и овчарка, заскулив, разжала челюсти. Но, едва упав на гравий, опомнилась и погналась за платформой. Целую милю собака бежала рядом с поездом, рыча и прыгая, но была не в состоянии допрыгнуть до высокой платформы. Потом поезд по узкой эстакаде пересек овраг, и собаке пришлось отстать. Питт помахал на прощание собаке, в отчаянии захлебывающейся лаем и воем вслед уходящему поезду. Потом прополз по платформе, скорчился рядом со ржавым контейнером, закрыл глаза и почти тотчас же погрузился в забытье.

Медленный товарняк, дернувшись, остановился, разбудив своего единственного пассажира. Растянувшийся на платформе Питт-старший разлепил веки и увидел яркое утреннее солнце.

Поезд панамской железной дороги дошел до места назначения — грузовой станции порта Бальбоа. Город, расположенный у тихоокеанского конца Панамского канала, расположен всего в нескольких милях к югу от Панама-сити, служа ключевым перевалочным пунктом для грузов, идущих через перешеек. Спрыгнув с платформы, Питт оказался в стальных джунглях. Куда ни кинь взгляд, повсюду высятся горы разноцветных грузовых контейнеров. Поглядев вдоль длинной вереницы вагонов, он увидел портальный кран, нависающий над железнодорожными путями, и рабочих, начавших разгружать вездесущие контейнеры.

Находившийся у конца поезда Питт пошел по шпалам прочь от станции, решив, что местные железнодорожные власти могут принять его за бродягу. Покинув станцию, он перелез через ржавый забор из рабицы и оказался в районе старых складов. В половине квартала от него виднелось небольшое здание с горсткой припаркованных перед ним автомобилей — затрапезный бар, обслуживающий местных докеров. Выгоревшая вывеска гласила «Еl Gato Negro» [33] рядом с изображением черной кошки с перечеркнутыми глазами.

Питт вошел в сумрачное помещение, привлекая внимание немногочисленных утренних клиентов, уже греющих табуреты у стойки. Он направился к бармену, но тут увидел себя в большом зеркале по ту сторону стойки. И чуть не испугался.

Перед ним был усталый, изнуренный человек с окровавленным, покрытым синяками лицом, одетый в грязные, рваные и такие же окровавленные отрепья. Будто вернулся с того света.

— El tel fono? — осведомился Питт.

Бармен поглядел на него так, будто Дирк — пришелец с Марса, а потом указал в угол рядом с туалетом. Доковыляв туда, Питт с облегчением посмотрел на видавший виды телефон-автомат. Хотя в Америке почтенные таксофоны — почти вымерший вид, по всему миру они еще влачат свое существование, порой в самых неожиданных местах.

Ему удалось выйти на англоязычную телефонистку, лишь на миг замешкавшуюся в ответ на просьбу сделать звонок в Вашингтон, округ Колумбия, за счет собеседника, и вскоре послышались гудки вызова. Привет Питта, раздавшийся из трубки, заставил голос Руди Ганна подскочить вверх на целую октаву.

— Вы с Элом живы-здоровы?

— Не совсем, — Питт вкратце описал похищение «Аделаиды», ее прибытие в Панамский комплекс и свое бегство.

— Панама, — повторил Ганн. — Мы обращались к властям Панамского канала, чтобы те поискали «Аделаиду».