Ангар был таким же безмолвным, как и много месяцев назад. Награбленные и разбитые штурмовые корабли и шаттлы всё ещё стояли в тёмной пещере, а воздух был всё так же жарок и удушлив. Чёрно-золотой «Штормовой Орёл» Борея был готов к запуску, его огни освещали круг перед открытой рампой.

— Мы на краю света, — сказал Крий. — Мы отправим сигнал перед уходом. Братья найдут тебя.

— Ты… ты такой же, как они, — сказал Борей, переводя взгляд с Крия на других Железных Рук.

— Они мои братья.

— Этому не будет конца, — тихо произнёс Храмовник. — Вся надежда умирает на пути, по которому теперь идёшь ты.

— Надежда уже давно мертва, Борей, — голос Крия был низким и хриплым. Он чувствовал, как в груди бьются заменявшие сердца машины. — Она умерла, когда пал наш примарх, когда наши отцы стали смертными в наших глазах. Эта война не закончится так, как думаешь ты, Борей, или как хочет твой господин, — он замолчал и поднял руки. Лязгнули до сих пор свисающие с запястий разбитые цепи. — Но я исполню своё обещание, хотя и не вернусь с тобой. Если ты хочешь этой связи, то получишь. Когда придёт время, ты сможешь призвать нас.

Долгое мгновение Борей вглядывался в его глаза.

— Как?

— Игнарак. Безмолвие гор, что когда-то горели, и будут гореть вновь. Пришли это сообщение вместе с одним словом. Если мы ещё будем сражаться, то услышим и ответим.

Борей не сказал ничего. Его лицо вновь посуровело и стало непроницаемым. Крий сделал шаг назад и направился к выходу из ангара, а два обступивших Храмовника Железноруких повели его по рампе. Крий слышал, как пилоты-сервиторы обращаются к кораблю на языке машин.

На вершине рампы Борей обернулся.

— Какое слово? — Крий обернулся к Храмовнику. — Какое слово приведёт тебя?

Жаркий воздух ангара забурлил, когда двигатели «Штормового Орла» начали наращивать энергию.

— Пробудись.

Борей стоял на вершине рампы против усиливающегося ветра, глядя на него, а затем отвернулся.

Кто-то точил клинок.

Когда-то сынов Ноктюрна было много, но теперь осталось лишь четверо. Брат Джаффор, угрюмый Гефест, беспокойный Га’сол и безмолвный До’нак. Они притаились среди скал над тропой. Друг друга они знали плохо — сама их встреча в безумной бойне стала чудом. Они шептали. Уже много дней воины не осмеливались использовать общую вокс-сеть, а их голоса были едва слышны сквозь ветер и лязг точильного камня. Га’сол расправил плечи, разминая затёкшие руки.

— Когда они придут?

Джаффор поднял руку, призывая его к тишине.

— Терпение, бой близок.

— И не дёргайся. Так ты можешь выдать нас врагам.

Лицо Га’сола покраснело от слов Гефеста.

— Простите, господа.

— Не извиняйся. Твоё обучение должно было бы быть другим, но так ты станешь сильнее.

До’нак точил клинок.

Скаут кивнул. Гефест невесело усмехнулся.

— Угу… если мы выживем.

Старый воин не был терпелив с юнцом. Джаффор не знал, было ли дело лишь в гневе или недавних зверствах.

— Брат, помни о духе грядущего боя.

— А кто вспомнит о наших духах? Мои сны преследуют образы ужасного предательства — братьев, убитых теми, кого они звали друзьями.

— Просто позаботься о юнце.

Джаффор целился туда, где была заложена импровизированная взрывчатка.

— Меня больше беспокоит До’нак. Он не сказал ни слова с тех пор, как мы его нашли. Пламя в его глазах затухает, замерли кузни сердец.

А До’нак просто точил клинок.

— Пойми, даже космодесантник не может вынести всё, — кивнул Гефест. — Ты ведь тоже это чувствуешь?

Джаффор ответил тихо, еле слышно.

— Чувствую, брат. Мои сердца болят, мой разум едва может вместить ужас бойни. Мои глаза полны скорби… — он повернулся к Гефесту. — Но гнев сильнее всего. Мы — воины четырёх разных рот, но все рождены в яростном пламени. Наше братство нерушимо. Это успокаивает и придаёт сил. Даже другим легионам не сломить наши узы. День расплаты придёт. Так я отвечу любому, кто в нас усомнится.

Гефест мрачно кивнул. Когда он заговорил, то был спокойнее.

— И поэтому мы следуем за тобой, брат.

— Не всё ещё потеряно. То, что предатели так долго прочёсывают эту местность, даёт мне надежду. Я не верю, что мы последние воины Императора на Исстване-V. — Ха-ха. А если да?

Джаффор поёжился.

— Тогда мы будем сражаться до самого конца. Тихо. Повелители Ночи идут.

Они замерли, словно скалы вокруг, и ждали, пока чуткие уши не услышали далёкий вой двигателей. Га’сол поднял глаза.

— Вы слышали?