– Ну как же, это естественно. Только у меня был ключ. Кто-то воспользовался моим оружием, которое я хранил в ящике комода. Случалось, мы с Софи спорили. Она хотела, чтобы я получил постоянное место.

– Кто вы по профессии?

– Если это можно назвать профессией – я журналист, но постоянного места работы не имею. Я печатаю свои статьи, чаще всего рецензии на фильмы, где удастся.

– Вы бросили браунинг в Сену?

– Немного ниже моста Бир-Акем… Потом я бродил, искал, где откроется первый бар… Когда я наконец нашел бар в районе Вожирар, то выпил одну за другой три рюмки рома. Если бы меня стали допрашивать, я не смог бы отвечать. Я был уверен, что запутаюсь… Теперь меня засадят в одиночку. Мысль о тюрьме, о громадных засовах на дверях… Я страдаю клаустрофобией до такой степени, что не могу ездить в метро…

– И поэтому вы решили бежать за границу?

– Нужно побывать в моей шкуре, чтобы понять меня. Не могу даже назвать кварталы, по которым бродил… Мне необходимо было уйти подальше от Гренель. Помню, что оказался я вдруг на Монпарнасе, потом помню белое вино на бульваре Сен-Мишель. Я надеялся выиграть время, избежать допроса в том состоянии, в котором находился. В Бельгии или в другом месте я мог бы следить за газетами, как продвигается расследование.

Такое сочетание хитрости и наивности не могло не вызвать улыбки у Мегрэ.

– Что вы делали на площади Республики?

– Ничего. Я оказался там, как мог бы оказаться в любом другом месте. У меня оставалось десять франков. Я пропустил три автобуса.

– Потому что это были закрытые машины?

– Не знаю… Клянусь, комиссар, не знаю. Мне необходимы были деньги, чтобы купить билет на поезд. Я поднялся на площадку автобуса. Там было набито. В этой толчее я очутился за вашей спиной. В какую-то минуту вы подались назад и едва не потеряли равновесие. Я заметил, что у вас из кармана торчит бумажник. Я выхватил его, не думая, но когда поднял голову, увидел, что на меня смотрит какая-то женщина. Удивляюсь, как она сразу же не забила тревогу. Я выскочил на ходу. К счастью, автобус проезжал по очень людной улице, от которой отходили узкие и запутанные переулки. Я побежал… Потом долго шел…

– Гарсон, два пирожных!

Было половина второго. Через сорок пять минут правосудие приступит к делу, и квартирка на улице Сен-Шарль наполнится официальными лицами, а полицейские будут сдерживать любопытных, не позволяя им подойти ближе.

– Что вы со мной сейчас сделаете?

Мегрэ ответил не сразу, потому что еще не принял никакого решения.

– Вы меня арестуете? Я понимаю, что вы не можете поступить иначе, однако же клянусь вам…

– Ешьте! Может, кофе?

– Зачем вы все это делаете?

– А что особенное я делаю?

– Заставляете меня есть, пить. Не торопите меня, а, напротив, терпеливо слушаете. Не это ли называется у вас «ловить на ласку»?

Мегрэ улыбнулся.

– Я только пытаюсь упорядочить некоторые факты.

– И заставить меня говорить?

– А я ведь не очень настаивал.

– Сейчас я чувствую себя немного лучше… – он съел пирожное и закурил сигарету. Его лицо слегка порозовело. – Но я не в силах вернуться туда, увидеть это снова.

– А каково мне?

– Ну, это же ваша профессия. Кроме того, речь ведь идёт не о вашей жене.

Бредовые идеи внезапно сменялись вполне здравыми рассуждениями, слепой страх отступал перед логическими доводами.

– Странное вы существо.

– Потому что я откровенен?

– Мне бы тоже не хотелось, чтобы вы болтались, мешая всем, когда приедет прокуратура, и уж совсем ни к чему, чтобы журналисты мучили вас своими вопросами. Когда мои инспектора прибудут на улицу Сен-Шарль – кстати, они, наверное, уже ждут нас там, – я отправлю вас на набережную Орфевр.

– В одиночную камеру?

– В мой кабинет, где вы благоразумно подождете.

– А потом, что будет потом?

– Зависит от обстоятельств.

– Что вы имеете в виду?

– Пока я знаю меньше, чем вы. Ведь я не осмотрел тело и не видел оружия.

Их беседа сопровождалась звоном стаканов, приглушенными голосами, суетой официантов.

Выйдя из ресторана, оба словно заколебались. Сидя в бистро, они какое-то время были отгорожены от людей, от повседневной жизни, шума голосов, от всего привычного.

– Вы мне верите?

Рикен задал вопрос, не осмеливаясь взглянуть на Мегрэ.

– Ваш вопрос преждевремен. Смотрите-ка! Мои люди уже здесь…

Он увидел одну из машин уголовной полиции и небольшой грузовой автомобиль научно-технической экспертизы; среди людей на тротуаре Мегрэ заметил Лапуэнта. Толстяк Торранс тоже был здесь, ему-то комиссар и вверил своего спутника.

– Отвези его на набережную Орфевр, устрой в моем кабинете, сам оставайся с ним и не удивляйся, если он заснет. Он две ночи не сомкнул глаз.