Вошла молодая девушка, одетая во все черное, уже причесанная и подкрашенная. Это была Ада. С виду лет двадцати двух, не старше, она, судя по всему, была вылитой копией своей сестры, когда та пребывала в ее возрасте. Ада с любопытством оглядела пришедших и сказала Марине:

– Наконец-то она уснула… – Потом обратилась к Мегрэ и Люка:

– Не угодно ли вам присесть?

– Насколько я знаю, мадемуазель, вы служили секретарем у вашего зятя?

У нее тоже чувствовался акцент, но едва заметный, как раз такой, чтобы придавать ей еще больше очарования…

– Это слишком громко сказано… Эмиль сам вел все свои дела… Они не требовали много писанины…

– У него был кабинет?

– Да, это называли кабинетом… Крохотная комнатка на антресолях над «Лотосом»…

– В котором часу он приходил туда?

– Обычно он спал до полудня и завтракал вместе с нами… К трем мы вместе отправлялись на улицу Пигаль…

Мегрэ переводил взгляд с одной сестры на другую, стараясь угадать, не возникало ли у Марины хоть немного чувства ревности к младшей сестре. Но во взгляде молодой женщины он не нашел и намека на это…

Насколько он мог судить, еще три дня назад Марина была женщиной вполне довольной своей судьбой, довольной тем, что она весьма беззаботно живет вместе с матерью и детьми в квартире на улице Виктор-Массе, и, наверно, если бы ее муж не умер, у нее было бы еще много детей…

Очень непохожая на нее по характеру, более подтянутая, более энергичная, Ада продолжала:

– Его всегда кто-нибудь ждал – артисты, музыканты, метрдотель или бармен того или другого кабаре… Не говоря уже о поставщиках вин и шампанского…

– Чем занимался Эмиль Буле в день своего исчезновения?

– Подождите… Это был вторник, так ведь?.. Мы спустились в зал, чтобы посмотреть одну испанскую танцовщицу, которую он ангажировал… Потом он принял представителя фирмы по кондиционерным установкам… Он намеревался установить кондиционеры во всех четырех кабаре… В «Лотосе» было особенно плохо с вентиляцией…

Мегрэ вспомнил, что видел среди вещей покойного какой-то каталог.

– Кто вел его финансовые дела?

– Что вы имеете в виду?

– Кто платил по накладным, персоналу?

– Счетовод, разумеется.

– Его кабинет там же, над «Лотосом»?

– Да, маленькая комнатка, что выходит во двор… Он пожилой человек, беспрестанно брюзжит и каждый раз, когда ему нужно платить деньги, страдает так, словно выкладывает их из своего кармана… Его фамилия Резон… Мсье Резон, как его зовут все, потому что, если к нему обратиться, не прибавив «мсье»…

– Он сейчас на площади Пигаль?

– Несомненно. Он единственный работает по утрам, ведь по вечерам и ночью ему там делать нечего…

Мать вышла из комнаты и вскоре вернулась с оплетенной бутылью кьянти и бокалами.

– По-видимому, в каждом кабаре есть свой управляющий?

Ада покачала головой.

– Нет. Совсем не так. Антонио управляет «Пари-Стрип» потому, что оно находится в другом квартале, там и публика иная и стиль иной… Вы понимаете, что я имею в виду?.. Кроме того, Антонио член нашей семьи… Три других кабаре расположены почти дверь в дверь… В течение вечера некоторые артисты переходят из одного в другое… Эмиль тоже ходил туда-сюда, как челнок, и следил за всем… Иногда часа в три утра из «Лотоса» в «Голубой экспресс», например, посылали ящики с шампанским или бутылки виски… Если в одном из кабаре было полно гостей и персонал не успевал обслуживать, Эмиль направлял кого-нибудь на подмогу из другого, где народу было поменьше…

– Иными словами, Эмиль Буле лично управлял тремя кабаре на Монмартре?

– На деле – да… Хотя в каждом был метрдотель, ответственный за…

– Мсье Резон занимался счетами и бумагами?

– Этого вполне достаточно…

– А вы?

– Я сопровождала зятя и брала все на заметку… Заказать то-то и то-то… Встретиться с таким-то поставщиком или таким-то антрепренером… Позвонить какой-нибудь артистке, которая выступает в другом месте, и попытаться ангажировать ее…

– По вечерам вы его тоже сопровождали?

– Только часть вечера.

– До которого часа обычно?

– До десяти или одиннадцати… Самое муторное – это подготовить все к девяти часам… Ведь всегда кого-нибудь не окажется на месте – или официанта, или музыканта, или танцовщицы… А то не привезут вовремя шампанское, юбки для танцовщиц…

Мегрэ задумчиво проговорил:

– Я начинаю представлять себе… Вы были с ним во вторник вечером?

– Как и каждый день…

Он снова взглянул на Марину и снова не обнаружил на ее лице и следа ревности.