Мегрэ знал: бесполезно требовать от Микея, чтобы он перешел к делу. Микей ломал комедию: он очень хотел поставлять полиции сведения, но на свой лад, делая при этом вид, будто подобными вещами не занимается.

Люди, о которых он говорил, были в те времена крупными тузами на Монмартре, владельцами публичных домов, которые процветают и поныне, и все эти господа захаживали к Тетун. Там они назначали свидания своим адвокатам – у большинства это были мэтры из коллегии адвокатов – и, кроме того, поскольку заведение Тетун считалось модным, там можно было встретить актрис и даже министров. – Тогда я играл на матчах по боксу…

Еще одной отличительной особенностью Микея было отсутствие бровей и ресниц, что придавало его лицу странное выражение.

– С тех пор, как вы стали важной персоной в уголовной полиции, вас почти не встретишь на Монмартре… Мсье Лесуан, тот изредка заглядывает… Мне случается мимоходом оказывать ему, как и вам некогда, небольшие услуги… Вы же знаете, сколько мы всего слышим…

Он не добавил, что крайне нуждается в том, чтобы полиция закрывала глаза на кое-какую его деятельность. Посетители «Лотоса», которые, уходя, давали ему на чай, даже не подозревали, что Микей обделывает еще и свои делишки.

Иногда он шептал на ухо кому-нибудь из них: «Живые картинки, мсье?..»

Он мог сказать эту фразу на десяти языках, сопровождая слова многозначительным подмигиванием. После чего совал в руку мужчины адрес ближайшей квартирки.

Впрочем, это бог весть какой грех. То, что смотрели там в большой тайне, было, по сути дела, почти тем же самым, только чуть более замшелым, более мерзким, но, в общем, тем же самым спектаклем, который предлагало любое кабаре на площади Пигаль. С той лишь разницей, что «девочки» были не двадцатилетние, а чаще всего сорокалетние, а то и постарше…

– Ваш инспектор, маленький толстяк…

– Люка…

– Да… Он вызывал меня недели три назад, после смерти Мазотти, но я ничего не знал стоящего…

Он подходил к делу потихоньку, на свой манер.

– Я ему сказал, что мой хозяин к делу непричастен, это уж точно, и не ошибся… Теперь у меня есть верные сведения… Вы всегда относились ко мне с пониманием, и я передам их вам, но за ту цену, конечно, какой они стоят… Поймите меня правильно, я говорю это не полиции… Я говорю человеку, которого знаю много лет… Мы беседуем… Случайно вспомнили Мазотти, а он, между нами говоря, совсем зарвался… Так вот, я лишь повторяю вам то, что мне сказали… Не надо тратить силы и искать стрелявшего на площади Пигаль… На пасху… Когда в этом году была пасха?..

– В конце марта…

– Прекрасно! Так вот, на пасху Мазотти, этот жалкий проходимец, полное ничтожество. Который, однако, хотел, чтобы его почитали за человека, уехал в Тулон… Там он встретил красавицу Иоланду… Вы знаете, кто она?.. Жена Матте!.. А Матте – главарь марсельской банды «Фальшивые носы», она сумела совершить двадцать вооруженных ограблений, прежде чем дала полиции сцапать себя… Улавливаете?.. Матте в каталажке… Мазотти, считающий, что ему все дозволено, вернулся в Париж с Иоландой… Теперь у меня нет надобности дорисовывать вам картину… В Марселе еще оставались люди Матте, и двое или трое из них приехали в Париж, чтобы уладить дело…

Это выглядело правдоподобно… Объясняло, как разворачивались события на улице Фонтэн. Профессиональная работа, без сучка и задоринки.

– Я подумал, может, вас это заинтересует, но адреса вашего не знал, вот и зашел к вашему коллеге…

Непохоже было, чтобы Микей собирался уходить, а это означало, что он еще не все выложил или ждет вопросов. Мегрэ с невинным видом спросил:

– Вы знаете новость?

– Какую новость? – с той же искренностью полюбопытствовал его собеседник. И тут же хитро улыбнулся: – Вы хотите поговорить о мсье Эмиле? Я вроде слышал, будто его нашли…

– Вы были сейчас у Джо?

– Не такие уж мы с ним друзья, но слухом земля полнится…

– Куда больше, чем дело Мазотти, меня интересует, что случилось с Эмилем Буле…

– Но вот здесь, господин комиссар, скажу вам, я не знаю ничего… Святая истина!..

– Что вы думаете об Эмиле Буле?

– То, что я уже сказал мсье Люка… Что думают о нем все…

– А именно?..

– Мсье Эмиль вел дела на свой лад, но он был порядочный человек…

– Вы помните вечер вторника?

– У меня довольно хорошая память…

Он все время улыбался, словно каждое его слово заслуживало особого внимания, и еще у него была привычка без конца подмигивать.

– Тогда не произошло ничего необычного?

– Все зависит от того, что вы считаете необычным… Мсье Эмиль, как и каждый вечер, пришел около девяти часов вместе с мадемуазель Адой, чтобы проследить за подготовкой… Вы знаете это… Затем он отправился взглянуть, что происходит в «Голубом экспрессе», и еще сходил на улицу Нотр-Дам-де-Лоретт…

– В котором часу он вернулся?