Шрифт:
Абигайль, Болингброк.
Болингброк. Вот видите: договор о тройственном союзе начинает давать результаты; на этот раз нам покровительствует и помогает Мешем.
Абигайль. Он… быть может… Но я в этом союзе такая маленькая величина.
Болингброк. Никогда не надо пренебрегать маленькими величинами, потому что через них мы приходим к большим. Вы полагаете, вероятно, как, впрочем, и большинство людей, что политические катастрофы, революции, падения империй вызываются серьезными, глубокими и важными причинами… Ошибка! Герои, великие люди покоряют государства и руководят ими; но сами они, эти великие люди, находятся во власти своих страстей, своих прихотей, своего тщеславия, то есть самых мелких и самых жалких человеческих чувств. Известно ли вам, что из-за одного окна в замке Трианон [60] , которое не нравилось Людовику Четырнадцатому и нравилось Лувуа [61] , вспыхнула война, и в ее пламени доныне корчится Европа. Французское государство обязано постигшими его бедствиями оскорбленному тщеславию фаворита и, может быть, будет обязано своим спасением еще более мелкой причине. Да зачем ходить так далеко: знаете ли вы, как лично я, Генри Сент-Джон, которого до двадцати шести лет все считали пустым фатом, вертопрахом и лентяем, стал государственным человеком, членом парламента и министром?
60
Трианон – название двух дворцов, построенных по приказу Людовика XIV для его фавориток в Версальском парке.
61
Лувуа, Франсуа-Мишель (1639–1691) – военный министр Франции при Людовике XIV. Лувуа умер за десять лет до начала Войны за испанское наследство, о которой в пьесе идет речь. Но стремление французского абсолютизма к гегемонии в Европе проявилось значительно раньше. Уже с 60-х годов XVII века Франция вела одну за другой агрессивные войны, в том числе и против Испании. Лувуа возглавлял эту политику, тем самым подготовив и Войну за испанское наследство. Скриб прав, упоминая о Лувуа в этой связи. Но следующая фраза: «Тщеславию фаворита обязано французское государство постигшими его бедствиями» – яркое проявление наивной идеалистической концепции Скриба в объяснении исторического процесса.
Абигайль. Право, не знаю.
Болингброк. Так вот, друг мой, я стал министром потому, что умел хорошо танцевать сарабанду [62] , и перестал им быть потому, что схватил насморк.
Абигайль. Неужели?!.
Болингброк (смотрит в сторону апартаментов королевы). Я расскажу вам это в другой раз, когда у нас будет больше времени. А пока, не теряя присутствия духа, я храбро дерусь на своем посту в рядах побежденных.
62
Сарабанда – испанский танец.
Абигайль. Что же вам остается?
Болингброк. Надеяться и ждать.
Абигайль. Какой-нибудь великой революции?
Болингброк. Нет… случая… каприза судьбы… песчинки, которая перевернет колесницу победителя.
Абигайль. А вы можете создать эту песчинку?
Болингброк. Нет, но если я найду ее, то подброшу под колесо… Талант вовсе не в том, чтобы соперничать с провидением и выдумывать события, а в том, чтобы уметь ими пользоваться. Чем ничтожнее они, тем, на мой взгляд, они важнее. Великие следствия малых причин!.. Вот моя система!.. Я верю в нее и скоро дам вам доказательства ее правильности.
Абигайль (увидев открывшуюся дверь). Мешем возвращается!
Болингброк. Нет… и это, пожалуй, еще лучше, – победоносная и гордая герцогиня.
Явление V
Абигайль, Болингброк, герцогиня.
Абигайль (вполголоса, посматривая в сторону галереи направо, из которой сейчас выйдет герцогиня). Как, это герцогиня Мальборо?!
Болингброк (вполголоса). Ваша кузина… только и всего…
Абигайль. Но я видела ее уже… в магазине. (Глядя на приближающуюся герцогиню, в сторону.) Ну конечно, это та знатная дама, которая купила у нас недавно бриллиантовые наконечники к аксельбантам.
Герцогиня (приближается, читая газету; оторвавшись от нее, она замечает Болингброка и кланяется ему). Сэр Сент-Джон.
Болингброк. Он самый, герцогиня! Я только что говорил о вас.
Герцогиня. Вы часто оказываете мне эту честь, и ваши постоянные выпады…
Болингброк. У меня нет другой возможности напомнить вам о моем существовании…
Герцогиня (показывая ему газету, которую она держит в руках). Успокойтесь, сэр, обещаю вам навсегда запомнить ваш сегодняшний номер.
Болингброк. Соблаговолили прочитать?..
Герцогиня. У королевы… я прямо от нее.
Болингброк (смущенно). У королевы?
Герцогиня. Да, сэр… Офицер дворцовой гвардии только что принес газету «Элегантный мир».
Болингброк. Я не имею никакого отношения к этой газете.
Герцогиня (с иронией). Знаю. Вы давно перестали быть в моде. Но среди листков этого номера, рядом с вашей газетой, лежало письмо от маркиза де Торси.
Болингброк. Адресованное королеве.
Герцогиня. Потому-то я и прочла его.
Болингброк (с возмущением). Миледи!
Герцогиня. Это входит в мои обязанности. Вся корреспонденция ее величества должна проходить прежде всего через руки ее первой статс-дамы. Теперь вы предупреждены, сэр. Если вы захотите когда-нибудь довести до моего сведения эпиграмму или острое словцо, пущенное по моему адресу, вам достаточно будет адресовать их королеве. Это единственный способ заставить меня прочесть их.