Через несколько минут все это было уже в прошлом, и они продолжали идти ровным шагом, как и прежде.

Море стало бледнее, и вода зарябила, встряхиваясь и готовясь ко сну.

– Вы ведь родились в деревне?

Можно было сказать, что их мысли, как и шаги, снова зазвучали в унисон, как это случается у любовников, которым не нужны длинные фразы, поскольку уже создалась своего рода алгебра языка.

– Да, я родился в деревне.

– А вот я в старом доме на болотах в нескольких километрах отсюда. Дом принадлежал моей семье.

Доктор не сказал «в замке», но комиссар знал, что у Беллами был фамильный замок в этом районе.

– Из какой вы провинции?

Тот назвал департамент, и Мегрэ кивком подтвердил, что те места ему знакомы.

Вопросы были достаточно банальны.

– Ваши родители – крестьяне?

– Отец работал управляющим в замке, занимался двумя десятками испольщиков.

Потом они некоторое время шли молча. В молчании пересекли улицу, и несколько позже, миновав казино, доктор Беллами машинально полез в карман за ключами. Они как раз остановились у окрашенной в белый цвет двери.

Мегрэ вошел в дом, не испытывая ни смущения, ни удивления. Под ногами в коридоре он ощутил толстый ковер. Здесь с первых же шагов чувствовались комфорт и богатство.

Трудно было создать более спокойный и гармоничный интерьер, так, чтобы это богатство не давило. Взгляд ни на чем не задерживался, и даже свет был «хорошего качества», как это ценится у дорогого вина или бывает иногда в ясный весенний денек ранним утром, когда все вокруг искрится.

Удобная широкая лестница с коваными стойками перил вела на верхние этажи. Доктор и стал по ней подниматься, пригласив:

– Давайте пройдем в кабинет…

Он не старался скрывать удовлетворения от окружающего. В его глазах даже светилась какая-то гордость.

Они медленно поднимались, и тут случился небольшой инцидент.

Несколько выше, над их головами, открылась дверь.

Для Мегрэ она была одной из многих в этом доме, поскольку он не знал расположения комнат, но доктор сразу узнал скрип этой двери, отличающийся от других.

Он нахмурился. Вверху по ковровой дорожке зашуршали шаги. Шаги были легкие и неуверенные – поступь человека, который не лучше, чем Мегрэ, разбирался в топографии дома.

Спускавшийся по лестнице остановился, свесив голову, и ждал их. Они в свою очередь взглянули вверх и обнаружили, что на них смотрит какая-то девчонка-подросток. Их взгляды скрестились на мгновение, и в ее глазах отразилась растерянность. Она как бы заколебалась: не стоит ли подняться обратно и скрыться.

Но вдруг вместо этого она начала быстро спускаться и стала во весь рост видна на лестничной площадке.

Это была рослая и худенькая девица лет четырнадцати, с тощими коленками, в простом ситцевом платьице. Но Мегрэ сразу поразила маленькая дамская сумочка, вышитая цветным бисером, у нее в руке. Девушка, казалось, примеривалась, где она пройдет мимо них. Чиркнула спиной по стене, побежала вниз, набирая скорость, поспешно нашарила дверную ручку, действуя лихорадочно, будто ее подстерегала опасность.

Доктор, одновременно с комиссаром обернувшись, смотрел, как открылась дверь, высветившись прямоугольником, и девушка исчезла.

На этом все кончилось. Беллами посмотрел наверх.

Может быть, он думал, что оттуда кто-то за ними подсматривает. Или был просто удивлен и озабочен. Чувствовалось, что в этом появлении для него было что-то неожиданное и необъяснимое.

Они снова стали подниматься. Увидели дверь, из которой вышла девица, но та была закрыта. Прошли по длинному коридору, в конце которого Беллами открыл другую дверь:

– Входите, месье… Располагайтесь, как вам удобно.

Если жарко, снимайте пиджак.

Они находились в просторном рабочем кабинете, стены которого были заставлены книжными полками. Солнце врывалось через окно, поблескивая на корешках книг.

Беллами привычным движением закрыл жалюзи, и свет в комнате стал золотистым.

Над камином висел прекрасно написанный маслом портрет дамы, и ее же фотография в серебряной рамке стояла на столе.

Доктор снял трубку внутреннего домашнего телефона и подождал.

– Это вы, матушка? Я вам не нужен?

Из трубки донесся крикливый голос, но слов Мегрэ разобрать не смог.

– Я сейчас занят. Не пошлете ли вы ко мне Франсиса?

До прихода слуги в белой куртке они молчали.

– Я вас не спросил, будете ли вы пить виски. Портвейн, полагаю, вы тоже не желаете? Может, стаканчик пуи? Принесите бутылку пуи, Франсис. Мне же, как обычно…

Он коротко глянул на лежавшие на столе конверты, но вскрывать не стал.

– Извините меня, я отлучусь ненадолго.