Наконец он решил взять инициативу в свои руки:

– Я хотел бы задать вопрос Франсису.

– А как вы узнали, что я здесь?

Мегрэ мог соврать все, что угодно, но Попин не оставила ему для этого времени.

– Неужели, мой мальчик, ты думаешь, что никто об этом не знает. Заметьте, месье Мегрэ, что я очень хочу замуж. Он, конечно, у меня не первый. К несчастью, у него есть жена, и она слышать не хочет о разводе…

– Сегодня после полудня, Франсис, когда я заходил к доктору Беллами, из комнаты на втором этаже вышла Девчонка. Полагаю, что впустили ее вы?

– Да. Дверь открывал я.

– И значит, вы ее видели. Кто она такая?

– Я тоже задавался этим вопросом.

– Так, выходит, вы ее не знаете?

– Нет, не знаю. Просто она приходила два раза. В первый раз второго августа, когда мадам была очень больна…

– Минутку, Франсис, вы хотите сказать?..

– Не спеши, дружочек, дай спросить комиссару.

– Несчастный случай, жертвой которого стала мадемуазель Годро, произошел третьего августа. Так ведь?

– Да, так. В день концерта.

– А значит, как вы говорите, второго августа мадам Беллами заболела…

– Совершенно верно. Я бы сказал даже, что она заболела еще первого августа. Именно первого она уже не вставала.

– Часто она болеет?

– Никогда раньше не было, чтобы она целый день лежала в постели…

– Врача вызывали?

– Лечил сам хозяин, он же врач…

– Конечно…

Но ведь врач всегда пригласит к себе собрата, поскольку тот специалист.

– Вы не знаете, что с ней было?

– Нет.

– Вы заходили в ее спальню?

– Никогда! Даже если ее там не было, это запрещено. Доктор Беллами просто не выносит, чтобы какой-либо мужчина зашел в спальню к мадам. Впрочем, один раз, когда хозяина не было дома, а в апартаментах находилась только горничная Жанна, я зашел. Но едва сделал пару шагов, потому что мне нужно было сказать что-то Жанне…

– Тебе нужно было только что-то сказать ей?

– Ну да. Но доктор вошел совершенно бесшумно.

Я никогда не видел его таким разъяренным. В какой-то момент я подумал, что он хочет меня ударить…

– Значит, – повторил Мегрэ, – первого августа, за два дня до смерти сестры, Одетта Беллами заболела и не покидала кровати. Именно тогда, как вы сказали, посторонняя девица пришла повидаться с нею в первый раз?

– Не первого августа, а второго…

– Вы открыли ей дверь. В котором часу это было?

– Около половины пятого…

– Иначе говоря, в то время, когда доктор Беллами играл в пивной в карты…

Мегрэ подумал, что с тротуара можно было это увидеть и убедиться, что доктора нет дома.

– Вероятно…

– А что вам сказала эта девочка?

– Попросила позволения встретиться с мадам Беллами.

Я сначала подумал, что она говорит о матери доктора…

– А где та была в это время?

– В бельевой. Потом у портнихи.

– Я вам объясню, – вмешалась Попин. – Совершенно ясно, что она никогда не шьет себе платьев из экономии. Она же крайне скупая женщина. У нее есть своя старая горбатая портниха, которая ее совершенно безвкусно одевает, но зато берет недорого. Я бы рассказала вам кучу историй. Вы только послушайте! Когда она мне заказала рыбу далеко не первой свежести для стола слуг, то я…

– Минуточку!

– Ах, извините меня, продолжайте…

– Итак, вы разрешили малышке подняться наверх?

– Да нет же! Я ей ответил, что мадам не принимает.

Она же умоляла меня сходить и сказать, что пришла маленькая Люсиль и должна сообщить ей нечто важное.

– Значит, вы пошли в спальню, чтобы доложить…

– Извините, я позвал Жанну. Был совершенно уверен, что мадам не примет девчонку. Но все случилось не так, она велела пригласить ее наверх.

– Долго она там оставалась?

– Не знаю. Я вернулся и занялся чисткой серебра.

– А вы знаете, месье Мегрэ, что это он начищает мои медяшки? В противном случае мне пришлось бы нанять горничную. Но он делает это много лучше, полагая, что Женщины в этом плохо смыслят.

– Ну а когда она пришла сегодня, вы проводили ее наверх сразу же?

– Мне даже не пришлось предупреждать о ней. Я увидел Жанну на лестнице, и она мне сказала: «Пусть девушка поднимается, Франсис…»

– Иначе говоря, ваша хозяйка на этот раз уже ждала Люсиль?