– В котором часу?

– В четверть одиннадцатого.

– А мсье Жоссе зажег свет в первом этаже?

– Конечно, зажег.

– Вы точно помните, что окна первого этажа осветились, когда он вошел?

– Прекрасно помню.

– А потом?

– А потом произошло то, что происходит обычно. В первом этаже стало темно, и свет зажегся во втором.

– В какой комнате?

Окна спален Жоссе и его жены выходят на улицу: окно Жоссе справа, окно Кристины слева.

– В обеих.

– Вы не могли рассмотреть, что происходило в доме?

– Нет. Это меня не интересовало.

– А сквозь занавески что-нибудь видно?

– Видна только тень, если кто-нибудь проходит между лампой и окном.

– Вы совсем не смотрели на их окна?

– Нет, я снова погрузился в чтение.

– До которого часа?

– Пока не услышал, как дверь напротив открылась и снова закрылась.

– В котором часу?

– В двенадцать двадцать.

– Вы услышали, как заводят мотор?

– Нет. Этот человек пошел пешком в сторону Отейской церкви, с чемоданом в руке.

– В окнах дома больше не было света?

– Нет.

С этого момента действия Жоссе соответствовали показаниям, которые он дал Мегрэ. И тут свидетелей было сколько угодно. Отыскали шофера машины марки 104, которая была на стоянке у Отейской церкви, некоего Брюньяли.

– Клиент сел ко мне в половине первого. Я отметил рейс у себя в карточке. У него в руке был чемодан, и я отвез его на авеню Марсо.

– Как он выглядел?

– Длинный растяпа, от которого разило спиртом. Видя, что он с чемоданом, я спросил, на какой вокзал его везти.

На авеню Марсо Жоссе заплатил по счетчику и направился к большому особняку, где слева от входной двери была прибита медная дощечка.

Отыскали и второе такси, которое Жоссе взял, выйдя из Управления.

Кабаре, в которое он зашел в половине второго, было маленькое заведение под названием «Олений парк». Швейцар и бармен помнили Жоссе.

Он не захотел сесть за столик. Он словно сам не понимал, где очутился, и растерянно смотрел на Нинуш, которая раздевалась на танцевальной площадке. Он выпил рюмку и угостил Марину – это девушка, которая уговаривает клиентов выпить, – не проявив к ней интереса.

В это время шофер такси спорил на улице с другим шофером, который работал в сговоре со швейцаром и не позволял поставить машину, привезшую сюда Жоссе.

– Пускай он тебе заплатит по счетчику, а когда он выйдет, я сам его повезу.

Появление Жоссе разрешило их спор, и шофер, в машине которого лежал чемодан, повез Жоссе на улицу Лопер. Хотя шоферу был знаком этот район, он некоторое время кружил по улицам, и Жоссе пришлось указать ему правильный путь.

– Я его высадил в час сорок пять минут, может быть, в час пятьдесят минут.

– В каком он был состоянии?

– Опьянел еще больше, чем когда мы ехали туда. Лалэнд, бывший колониальный чиновник, подтвердил его возвращение. Свет в окнах снова зажегся.

– В первом этаже?

– Конечно. А потом во втором.

– В обеих спальнях?

– И в ванной, у которой окно с матовыми стеклами.

– Жоссе опять уехал?

– В половине третьего, потушив в доме свет.

– Он поехал на своей машине?

– Нет. На этот раз он направился к улице Шардон-Лагаш. Он нес какой-то пакет.

– Какой величины?

– Довольно большой, продолговатый.

– Длиной тридцать, сорок сантиметров?

– Я сказал бы – сорок.

– А шириной?

– Около двадцати.

– Вы не ложились спать?

– Нет. Я еще успел точно в три часа сорок восемь минут услышать шум полицейской машины и увидеть, как полдюжины полицейских высочили на тротуар, потом вошли в дом.

– Если я правильно понял, весь вечер и всю ночь вы не вставали со своего кресла.

– Только в половине пятого, когда я лег в постель.

– А потом вы ничего больше не слышали?

– Слышал, как машины ездили взад и вперед.

Тут тоже время совпадало с показаниями Жоссе, потому что он пришел в Отейское отделение полиции в половине четвертого, и через несколько минут, как только его начали допрашивать, на улицу Лопер был послан автобус.

Мегрэ передал этот отчет Комелио. Немного позже судебный следователь попросил его к себе в кабинет, где, кроме него, никого не было.

– Читали?

– Разумеется.

– Вас ничего не поразило?