— Глазам своим не верю! Дина! Иди сюда, посмотри…

Бернарда мгновенно поднялась к пола, подошла к держащей занавеску подруге и застыла.

За окном, совсем как в декабре перед новым годом, тихо и неслышно, огромными хлопьями с неба на землю валил снег.

Снег? В Августе?! И это притом, что вчера стояла невыносимая жара, а ночью шел дождь?

— Снег! Глазам своим не верю. А посмотри на термометр! — Клер указала на стремительно падающую температуру. — Утром было плюс восемнадцать, а сейчас плюс два. Плюс два! Что одевать на работу?

Бернарда заворожено смотрела на опадающую вертикальную красную линию, и ее не покидало чувство, что надвигается что-то плохое. Не просто плохое — катастрофически ужасное.

— Не знаю, — ответила она, наконец. — Но мне это все не нравится.

В голове вновь всплыло неприятное и пугающее слово «сложно».

— Что показывают частотные датчики атмосферы?

— Гиперактивность.

— Вышележащие слои?

— Искажения в потоке частиц. Резкие изменения их направления.

— Как реагирует Транар?

Сидящий в кресле Джон Сиблинг, откатился назад и посмотрел на один из многочисленных полупрозрачных экранов, зависших в воздухе.

— Транар показывает сплошную чепуху. Сигнал нечитаем.

Дрейк, окруженный скользящими вокруг него потоками строк, поджал губы и нахмурился; между его бровями проступили две резкие полоски — те самые морщины, которые появлялись на лице начальника лишь в моменты максимального напряжения.

— Дай график модуляции титосферных слоев.

Между двумя экранами возник еще один — большой; по нему тут же принялась скользить, изгибаясь, словно змея, кривая.

— Мне нужно знать, что происходит вокруг защитного контура. Что действует на наш мир извне.

— Но там нет датчиков, Дрейк. Туда вообще не заглянуть.

— А надо! — Зло ответил одетый в серебристую форму человек — вторя недовольному голосу, раздраженно зашуршала ткань рукава, когда тот поднял руку, чтобы потереть подбородок.

— Наблюдай за системами, подключи всех, ведите статистику. Мне понадобится знать обо всех отклонениях слоев, которые вы сможете зафиксировать.

— Если я брошу туда всех, кто будет следить за другими отделами?

— Плевать. Пока я хочу знать о том, что происходит вокруг нашего мира. Собирайте данные.

— Понял. — Сиблинг кивнул. Он давно не видел Дрейка в таком скверном расположении духа. — Что выдавать в масс-медиа?

— Придумай то, что успокоит людей.

— Но аномалии будут продолжаться…

— Они будут продолжаться дольше, если ты не перестанешь болтать.

— Понял. Все сделаю.

Начальник покинул кабинет, хлопнув дверью. Совсем, как человек.

Снегопад застал людей неожиданно.

Когда на капот машины, которую протирал хлопковой тряпкой Мак Аллертон, упал первый белый сгусток, тот подумал, что это, должно быть, тополиный пух. Прохладно и поздновато для пуха, но в виду недавней жары, возможно, деревья зацвели дважды.

Мак подошел, чтобы смахнуть его, и в этот самый момент разглядел кристаллики льда и воду вокруг.

Снег. Снег?

А через несколько секунд, едва он успел поднять лицо и взглянуть на небо, снежный «пух» повалил, как из ведра — на капот, крышу, траву и дом. Вокруг резко похолодало.

Какого черта?..

Моментально продрогло под тонкой тканью майки тело — Аллертон выругался, закинул тряпку внутрь салона, хлопнул дверцей и отправился в дом за курткой.

В этот самый момент, восемью кварталами правее к юго-западу, светловолосая девушка склонилась на растущими вокруг дома розовыми бутонами. Смахнула с одного снежную шапку, наклонилась к другому; затем, сама того не зная, повторила жест множества других людей, сделавших в этот момент тоже самое: посмотрела на небо.

— Снегопад? Быть такого не может… Барт, прекрати лаять! — Она удивленно проморгалась, смахнула со щеки снежинку и вновь посмотрела на кусты, которые всю ночь нещадно поливал дождь. — Они же замерзнут! Теперь точно все померзнут… Куда смотрят синоптики?

Озябнув всего за минуту, Ани-Ра окликнула сидящую на гравийной дорожке овчарку, и они вместе отправились в дом.

И только маленький пушистый кот по имени Хвостик, живущий в особняке под номером два на Риатон-драйв вовсю наслаждался происходящим — улизнул от хозяйки во двор и теперь с любопытством расхаживал лапами по сырой и покрытой чем-то непонятным и холодным, траве. Наступал подушечками на ледяные кристаллики, принюхивался к ним, разглядывал и иногда стряхивал их же с ушей.